Главная
Колонка автора
Ваши рассказы
Ваша история
Биографии
Интервью
Форум
Консультации психолога
НЕБИРИК

Колонка автора
    Вот подумалось мне как-то сегодня о том, в чем же заключается секрет счастливой семейной жизни?И вспомнилась фраза, гласящая: «Отношения в доме, в семье зависят от женщины»..Надо понимать, что отношения зависят от ума женщины, ее терпения, любви, готовности на жертвы и т.д. Следовательно, если отношения в семье хорошие, значит женщина достаточно умна, терпелива, любвеобильна, готова на жертвы и т.д. но тогда получается, что в тех случаях, когда счастья не получилось, женщины не умны, не терпеливы, не готовы на жертвы?Но ведь это же полный абсурд! Поскольку таких несчастливых семей тысячи, сотни тысяч, при этом женщины, живущие  в таких семьях умны, талантливы, замечательны! И пускай у этих женщин все будет хорошо -  а те, кто смог создать семейное счастье -  кто – нибудь, когда – нибудь подсчитывал сколько приходилось раз этим женщинам, создавшим замечательные семьи, а также всем другим пытавшимся это сделать, идти на уступки, на жертвы, наступать себе на горло ради семейного благополучия? Навряд ли...   
       

 
 
Регистрация

Введите логин и пароль:
Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
 
 
 
 
Жозефина Богарне (Бонапарт)


Вы здесь: Главная / Биографии / Жозефина Богарне (Бонапарт).
(количество просмотров: 77)

   
Другие статьи по теме


Жозефина Богарне (Бонапарт)

( 23.06.1763 года - 29.05.1814 года )

Франция (france)

"Осада " двери длилась долгих два дня. Мама и спала прямо у двери, и донесения не принимались в тот день. Адьютанты не решались ступить через спящую на полу супругу всесильного генерала, героя сражения при Арколе! Поздно вечером второго дня он все - таки открыл, обнял нас всех троих. Было заметно, что он плакал и, вообще, провел мучительные часы! Мне сказали, что я сразу заснула у него на руках.

 

Автор: Светлана Макаренко

Сайт: People's History

Статья: Жозефина Богарне, талисман Наполеона

 

ЭПИЛОГ ВМЕСТО ПРОЛОГА.

Женщине, не презревшей пророчеств,

но слушающей лишь голос своего сердца -

Жозефине Бонапарт,

с признательностью благодарной памяти...

Автор.

:Уже несколько недель подряд Мадам кашляла странным, сухим кашлем и лоб ее горел, а под утро обильно покрывался влажной испариной. Не стоило Мадам той великолепной бальной ночью выходить в сад, с императором Александром Российским, нет, не стоило! - так считала верная и преданная Мишон, прослужившая у Мадам Жозефины - Роз - Мари Богарне - Бонапарт больше десяти лет.

В аллеях роскошного Мальмезонского парка всегда таилась коварная, губительная прохлада, рождая обильную вечернюю росу на листьях и кронах ухоженных, аккуратно подстриженных, деревьев и кустарников.

Мадам никогда не жалела средств из своего трехмиллионного годового содержания, дарованного бывшим супругом, на садовника и его помощников, да и не привыкла она, хоть и бывшая, но - императрица Франции - считать каждый сантим в кармане! Была требовательна, но щедра и баловала садовников редкими сортами, выписанными из разных стран и самым новейшим инструментом, часто диковинным даже для знатоков своего дела.

Однако, от коварности росы балованные и преданные садовники ни саму госпожу, ни деревья, ни любимые ею розы и фиалки, уберечь никак не могли!

Часто после ежевечерних прогулок, Мадам возвращалась в Мальмезон притихшая, печальная, приказывала разжечь все камины в гостиных, залах, салонах и будуарах:. И не могла согреться..

Не могла!

Мадам зябко куталась в персидскую шаль, подолгу дуя на руки, и нервно отчитывая служанок за холодные простыни и одеяла на раскошном ложе под атласным пологом. Но думала она в эти минуты, как казалось, всесведующей старшей горничной Мишон, не о себе, а о ком то другом.

Во время беспокойного ночного сна госпожи, преданная Мишон не раз слышала слова, срывающиеся с горячечных уст: "Мой бедный Наполеон.. там совсем один.. Эльба.. Он не нужен.. никому. Несчастная Франция!"..

Мишон пожимала, в недоумении, плечами. Мадам все еще страдает по покинувшему ее Императору, ставшему низвергнутым, несчастным изгнанником каменистого, глухого острова?!

И ради предавшего ее когда - то Возлюбленного, погнавшегося за призраком счастья, она готова уехать за тридевять земель, день и ночь смотреть на тоскливо бьющееся о скалы море, слушать резкие крики чаек, видеть каждый день одни и те же лица? Почему это госпоже непременно так хочется разделить с бывшим неверным мужем тоску вечной ссылки? Непонятно!

Мадам Жозефина упорно засыпала бесконечными прошениями министров и союзных Государей. Слава Всемогущему Богу, что ей, ввиду ее почтенного возраста (Мадам не так давно исполнилось 50 лет!) и хрупкости, было вежливо, но твердо отказано в исполнении этого сумасбродного желания!

Мадам, получив сию строгую бумагу, два дня плакала и жарко молилась, долго жгла что- то в раскошном камине, потом неожиданно велела всем слугам усердно готовиться к роскошному балу с ужином, который она собиралась дать в середине мая месяца в честь российского императора - победителя Александра Первого!

Целых две недели расторопными и ловкими слугами натирались до блеска паркетные полы, и резные - консоли - канделябры, старинное серебро и ножки мебельных гарнитуров. Освежались портьеры и покрывала, драпировки и шпалеры молчаливого, роскошного дворца под Парижем.

Золотой кофейный сервиз, вывезенный, когда то Наполеоном из Египта, Мадам собственноручно приготовила для личного подарка Российскому императору.

В оранжереях Мальмезона, по ее приказу, перед грандиозным балом срезали все самые лучшие цветы!

Самодержец Российский, и без того, очень внимательный к бывшей Французской императрице, и без конца приезжавший навещать ее, горделиво открыл с нею в паре тот блистательный, удавшийся вечер полонезом и мазуркою.

А потом, еще не остывшая, разгоряченная длинными, утомительными танцами, Мадам Жозефина отправилась с венценосным гостем на долгую прогулку.

Они гуляли часа два, беседовали и спорили о чем то на росистых аллеях парка, и простуда, давно и тайно сидевшая в Мадам, в тот роковой вечер, окончательно вырвалась наружу.

Мадам именно с того момента, как казалось чуткой Мишон, начала тихо хиреть и кашлять, попросту - угасать!

Каждую ночь она горела в лихорадочном бреду, обливалась потом, кашляла, забывалась сном лишь под утро.Так продолжалось дней пять.

Утром ее одолевала слабость, она перестала выходить в гостиную, принимать визиты, подолгу оставалась в постели.

Потом спешно вызвали детей: Ее Величество королеву Голландии - мадам Ортанс, и мсье Эжена де Богарне, герцога Лейхтенбергского, недавнего вице -короля Италии. Взволнованные внезапной болезнью матери, те примчались мгновенно, дежурили по очереди у ее постели, да и днем не отходили ни на шаг, вызывали ежедневно лучших докторов!

Ученые и чванливые медицинские "светила" терялись в догадках, откуда взялась столь сильная лихорадка, объясняли все нервным истощением, впечатлительностью, прописывали микстуры, прогревания и отвары, беспомощно разводили руками.. и уезжали, получив немалый гонорар.

Мишон, почти все время давясь тихими, непрошенными слезами, пыталась усердно отпаивать бедную госпожу горячим глинтвейном и медовым чаем на травах, но это помогало мало.

Преданная горничная без устали взбивала подушки, растирала изящное, тонкое, ничуть не располневшее от возраста, тело горячим благовонным маслом, прикладывала к зябнувшим ногам грелки с горячей водой. Ей так хотелось помочь Мадам хоть чем - то!

А та следила за нею горячечным, блестящим взглядом, наполненным тоскою и пыталась исхудавшими руками остановить ее хлопотание вокруг себя, досадливо отмахивалась от микстур, трав и лечебных настоев:

"Надоело. Не мешай мне! Уйди, пожалуйста!" - несколько раз тихо просила своенравная больная. Что то было в ней, властное, от повелительницы судеб, что исходило из самой глубины души. И это, глубинное, сразу заставляло Мишон почтительно и тихо исчезать за дверью и предаваться истовым молитвам. Но такого стоического, молитвенного, терпения энергичной служанке хватало очень ненадолго. Часа через полтора - два она, как приведение, появлялась в комнате снова и ее хлопотливое кружение вокруг любимой хозяйки продолжалось до тех пор, пока Мишон совсем не валилась с ног от усталости.

Тогда уж ее сменяла взволнованная, неловкая от растерянности, все роняющая и проливающая, королева Голландская, для нее, Мишон, просто - мадам Ортанс, или вышколенные за долгие годы горничные помоложе, или сестра - сиделка, нанятая по настоянию месье Эжена, опасавшегося за хрупкое здоровье сестры- королевы.

Но преданной Мишон казалось, что все они делают все не так, без души и сердца!

Она, подремав вполглаза, минут тридцать, где - нибудь в кресле или прямо на полу, в своей комнатке, потом снова, со всех ног, кидалась к хозяйке и брала бразды правления в свои маленькие, смуглые креольские кулачки.

Ночные бдения около больной порядком утомили и истерзали всех, но от надежды отказаться никто и не думал! Все истово старались исполнить малейшее предписания врачей и неугаданные желания драгоценной для них больной. Все уповали на милость Божию и на силу характера Мадам, а она была истинно - невероятна!:

Поэтому вопль сиделки, вылетевшей из комнаты Мадам среди ночи со слезами и причитываниями, поверг всех в полное отчаяние. Мадам Ортанс, прилегшая было отдохнуть на кушетке, в одной из соседних комнат, сперва ничего не могла понять, и полчаса упорно растирала холодные руки матери, пока ее силой не увел прочь от одра умершей домашний доктор.

На все вопросы растерянных близких, рыдавшая сиделка только твердила, что не успела ничего понять: мадам благополучно приняла лекарство и задремала. Она почувствовала себя гораздо лучше. У нее не было даже жара!

Уставшую за ночь сиделку тоже упорно клонило в сон. И она расслабилась - закрыла глаза. Очнулась, как от толчка. Схватила безвольно свешивающуюся с кровати руку Мадам. Пульс почти не прослушивался. Но тут больная слабо пошевелилась и тихо произнесла три слова. Сиделка расслышала их : "Бонапарт. Римский король. Эльба." Потом резко выдохнула, вздрогнула всем телом и:.

Сиделка опрометью выбежала за дверь, с плачем и криком, оглашая огромные гулкие залы и коридоры дворца, вестью о том, что "Императрица, мадам Жозефина Бонапарт, скончалась!".

За окном рассветало. Наступал новый день. Первый день - не для Жозефины Бонопарт - Богарне, бывшей императрицы Франции, бывшей.. и постоянной властительницы сердца Того, кто царил долгие годы, целую эпоху, практически -над всем Миром, над всею Европой!

Странички личного дневника.

Две недели спустя после похорон, заплаканные мадам Ортанс и верная Мишон, разбирая бумаги в кабинете покойной, в одном из дальних ящиков бюро нашли кипу альбомов атласной бумаги в твердых сафьянных переплетах с золотым тиснением по краям, Мадам Ортанс машинально раскрыла один альбом - кипсек, лежащий сверху, и прочла первые строки:

"Я, Жозефина - Роз - Мари Туше де ля Пажери, начинаю этот дневник в день своего пятнадцатилетия, когда все в доме сияет от солнечного света, на потолке играют солнечные зайчики, а на светлый паркет ложатся резные тени листьев букета, который я сама себе нарвала в честь дня рождения! Мне хочется писать обо всех и обо всем только самое хорошее и светлое, что я знаю.

Но, увы, день мой начался с огорчения: батюшка снова не смог подарить мне то красивое платье с оборками, что я видела в витрине модного магазина две недели назад.

И шелковый зонтик выгорел от несносного, палящего солнца Мартиники, а новый тоже - не купить, но я понимаю батюшку: управляющий, приехав позавчера с рынка, сказал ему, что цены на сахарный тростник и бананы резко упали и доходы наши уменьшены вдвое! Какие уж тут платья и зонты!

Батюшка очень злился и кричал, сломал два стэка, (*Твердый хлыст, кнут для верховой езды, обычно с костяной

рукоятью.- автор ) порвал перчатки, и, покраснев, что всегда бывает, когда он раздосадован, сказал, что управляющий обманывает его, и что он сам непременно поедет в город на рынок.

Это было как раз накануне деньрожденного обеда. Вернулся он поздно, очень раздраженный, долго о чем то спорил с матушкою, закрывшись в кабинете, и около полуночи лег спать на диване в гостиной, где еще долго пахло чем то нехорошим, вроде нянюшкиной настойки из пальмовых листьев:.

Мама же отчаянно плакала у себя, запершись, но меня не впустила, сославшись на занятость и усталость.

Остаться без подарка в день рождения грустно, но еще грустнее знать, что любимые родители смертельно огорчены, а ты не в силах их от этой печали избавить ни послушанием, ни улыбкой, ни нежностью!

Матушка от всего этого на другой день едва не захворала мигренью, но, спохватившись, пересилила свою боль, ради меня и моего праздника ! Мы должны будем дать хоть небольшой обед для наших соседей плантаторов и вечер с танцами, а какой же будет вечер без матушкиной игры на клавесине? Я не умею играть так хорошо, как она.."

Прочтя эту хрупкую, пожелтевшую страницу, мадам Ортанс опять залилась слезами, и принялась искать маленький комочек платка, но все не могла справиться с дрожью в пальцах. Мишон вытащила из кармана свой холщевый платочек и подала Мадам, прося разрешения уйти, так как ей было неловко слушать чужие тайны и откровения. Да и на сердце потяжелело вмиг!

Однако, королева немедля сделала воспрещающий жест рукой, такой знакомый Мишон: так делала когда то и госпожа Жозефина -, и сказав, что у нее нет тайн от почти что родного человека, члена семьи, перевернула еще пару тонких страниц кипсека, * (* Альбом - дневник, для личных записей, рисунков, гербариев. Часто украшался гравюрами известных художников. Как высокозначимый, литературно-художественный элемент дворянской культуры получил особое распостранение в середине 18 - 19 веков. - автор.) продолжая читать вслух:

"Бедная матушка писала опять на днях тетушке Дезире, в Париж, почти тайно от отца, так как милое имя тети в нашем печальном и скучном доме произносят почти шопотом, под большим секретом, хотя всего лишь несколько лет назад абсолютно ни для кого не было тайною, что тетушка - романтическая возлюбленная губернатора и все светские дома Мартиники со вкусом и всяческими подробностями обсуждали без конца ее поведение!

Вот интересно - осуждали ли? Она многим нравится.

Тетушка Дезире всегда так оживлена, прекрасно одевается, с таким изяществом, непосредственностью и вкусом говорит о литературе, у нее безупречные манеры, и она с живым участием расспрашивала меня, когда встречала на приемах.. Они тогда уехали с губернатором в Париж так неожиданно, что все ахали и удивлялись, но, вот странно, тетушка сказала, что не забудет нас и позаботится о нашей судьбе. Когда могла, она присылала нам маленькие подарки, хотя батюшка все время ворчал, что "нам не нужны никакие подачки от содержанки!"

Он слишком резок, по моему! Если человек испытывает к кому то искренние и глубокие чувства, он волен поступать так, как ему хочется, а доброта, быть может, заключается не только в строгом чтении морали, но и еще кое в чем другом. Столь любимая мною Элоиза и ее возлюбленный - отец Абеляр, например,вовсе не были строгими образцами добродетели, но чувство, которое их связывало, пережило столетия!*

(*Речь идет о знаменитых возлюбленных: Элоизе и Абеляре, чьи письма, и размышления,изданные в середине 18 - го столетия стали почти культовым произведением, имевшим громадное воздействие на умы и сердца нескольких поколений - автор.)

И вот теперь тетушка и матушка оживленно переписываются о чем то, и на днях матушка ездила в город, чтобы заложить свадебный подарок отца - браслет с сапфиром. На эти деньги она хотела сшить мне несколько платьев, так на будушей неделе отец планирует везти меня в Париж, где представит с помощью тетушки большому обществу! У тетушки, кстати, и вовсе имеется какой то хитроумный план в отношении меня, но она ни о чем не говорит в своем милом письме, а только спращивает, не слишком ли я загорела для Парижа, и не стыдно ли мне будет показаться в Версале, где меня хотят представить едва ли не самой королеве, что было бы восхитительно!

Батюшка сменил гнев на милость, когда матушка показала ему письмо милой тети Дезире."

Мадам Ортанс взглянула на притихшую на стуле Мишон и нервно перелистнула несколько страниц, читая наугад, но голоса не понизила:

"Нравы, царящие при дворе, меня удивляют несказанно, хотя я пытаюсь понять все, что вижу и о чем слышу в светских гостиных.

Утонченные и блистательные парижские дамы всегда почти открыто имеют нескольких обожателей, и, что самое смешное, иногда запутываются в днях и часах их приема. Считается незазорным принимать от воздыхателей дорогие подарки, проматывать состояния мужей и любовников за крошечным ломберным столом, на вечернем пикете Королевы. Все это в порядке вещей. У фавориток и фаворитов просят милостей, перед ними заискивают, они почти боги! Это - удивительно!

Наряду с этим придворные церкви ломятся от набожных прелестниц, тех самых, что полчаса назад могли совершить сотню смертных грехов, из которых самым невинным будет - прелюбодеяние, а наименее тягостным - клевета и зависть!

Виконт Александр *(* Александр де Богарне, будущий первый муж Жозефины - автор.) смеется надо мной, называя меня наивной простушкой с Мартиники, и говорит, что мне пора позабыть манеры провинициалки и смотреть на все вокруг с легким смешком презрения и снисходительности, опуская ресницы, что мне так идет, как он считает..

Виконт явно заблуждается на мой счет, я не столь наивна, но лишать его иллюзий, вовсе не собираюсь, это несколько опасно для дамы.

Тетушка Дезире часто говорит мне, что женщина, если она умна, должна стараться жить лишь в свое удовольствие, ибо век ее короток, как у летней бабочки! Нельзя не признать, что милая Дезире в чем то права!

А Александр очень красив в своей военной форме: сине - красный мундир, эполеты, напудренный парик!

Я схожу по нему с ума, но ему никак нельзя этого показать, он и так считает меня грубоватой простушкой, без изящных манер, грации и вкуса, и всегда смотрит на меня чуть свысока!

Мне кажется, у него было много дам: он уверенно держится со мною и в то же время не пропускает взглядом ни одну хорошенькую фигурку!"

В этом месте Мадам Ортанс закашлялась, но вскоре продолжала чтение, защищающим жестом поднеся руку к нежной белой шее в ажуре черного кружевного воротника. Мишон смиренно сидела на краешке стула, рядом, сложив руки на коленях, и слушала, затаив дыхание.

":Александр все время пропадает в полку среди офицеров: карточные игры, маневры, пирушки,- о которых в обществе не говорят, их только сопровождают сдавленными смешками,- увлекают его больше, чем домашний уют. Мой муж находит, что я трачу слишком много, но ведь дом виконта де Богарне надо содержать прилично,и, потом, я не хочу, чтоб мои дети в чем то нуждались!

Наш крошка Эжен приводит Александра в восторг, но он не любит возиться с ним больше получаса!

А как то я вошла в комнату, когда он позволил сынишке неосторожно играть клинком своей сабли. Я после сожалела, что крик испуга непроизвольно вырвался у меня, и что я слишком порывисто схватила ребенка с колен Александра! Между нами возникла ссора, и, как всегда, она отклонилась от основной темы, упреки перешли в личные недовольства.

Муж начал запальчиво говорить мне о том, что я почти не занимаюсь домом и малюткой, что несправедливо.. отчасти!

Богарне, походя, резко упрекнул меня еще и в том, что мы слишком редко видимся, так как меня то нет дома, то я занята гостями, то портнихой, то каким то пикником у виконтессы или ужином у герцогини!

Но в чем моя вина, если, едва усевшись в кресло у камина, Александр тут же засыпает под мое чтение вслух "Максим" Ла Рошфуко?! Мои гости не интересуют его, с моими знакомыми он сух и едва любезен.. Впрочем, дамы, те всегда находят его интересным!

А если я хоть как -то выражу недовольство, он говорит, что предпочитает слышать мой голос: в постели, а не в гостиной. Эти его странные

" предпочтения " принесли очередные плоды, но он пока что об этом не знает. Я ношу под сердцем еще одно дитя, и доктор говорит мне, что, возможно, это будет девочка..

Я уже заранее подбираю ей имя.. Лилия, Дельфина, Жюли, Ортанс: Ортанс! Ее будут звать, как один из самых любимых моих цветов - гортензией.. Она станет такой же нежной и хрупкой, как этот изысканный цветок":.

Воспоминания Дочери, Королевы и просто - Женщины.

...Мадам Ортанс прервала чтение, и вздохнув, проговорила, захлопывая очередной альбом:

- Мой отец имел "храбрость" усомниться в моем законном происхождении. Походя, развлекаясь с другой, отчаянно желанной для него дамой, он вздумал подать на мать в суд, с целью доказать ее неверность, мою незаконность, и Бог знает еще что!

Его адвокаты - проныры рыскали по всей Мартинике и Труаз - Иле, в поисках фривольных доказательств адюльтера и прошлой "роскошной" жизни матери, но собрать им ничего не удалось!

А потом виконт де Богарне, признавший - таки свое отцовство , серьезно и основательно увлекся политикой. Выступал с пламенными речами в светских салонах, в Национальном собрании.

Ему стало безразлично поведение жены, которая, возвратившись из длительного путешествия на родину, устраивала самые известные светские вечера в столице. Еще чуть позже в наш в дом на улице Шантерен 6, громко постучала Мадам Революция, родители вместе с нами оказались в самой страшной тюрьме Парижа - Карм

 

 
  Сайт разработан в студии SF7
tel.: +7 /3272/ 696500
© 2017 "Истории о нас"
Все права защищены.