Главная
Колонка автора
Ваши рассказы
Ваша история
Биографии
Интервью
Форум
Консультации психолога
НЕБИРИК

Колонка автора
    Вот подумалось мне как-то сегодня о том, в чем же заключается секрет счастливой семейной жизни?И вспомнилась фраза, гласящая: «Отношения в доме, в семье зависят от женщины»..Надо понимать, что отношения зависят от ума женщины, ее терпения, любви, готовности на жертвы и т.д. Следовательно, если отношения в семье хорошие, значит женщина достаточно умна, терпелива, любвеобильна, готова на жертвы и т.д. но тогда получается, что в тех случаях, когда счастья не получилось, женщины не умны, не терпеливы, не готовы на жертвы?Но ведь это же полный абсурд! Поскольку таких несчастливых семей тысячи, сотни тысяч, при этом женщины, живущие  в таких семьях умны, талантливы, замечательны! И пускай у этих женщин все будет хорошо -  а те, кто смог создать семейное счастье -  кто – нибудь, когда – нибудь подсчитывал сколько приходилось раз этим женщинам, создавшим замечательные семьи, а также всем другим пытавшимся это сделать, идти на уступки, на жертвы, наступать себе на горло ради семейного благополучия? Навряд ли...   
       

 
 
Регистрация

Введите логин и пароль:
Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
 
 
 
 
Хибла Герзмава - Мне не стыдно быть на сцене некрасивой


Вы здесь: Главная / Интервью / Хибла Герзмава - Мне не стыдно быть на сцене некрасивой.
(количество просмотров: 208)

   


 

Хибла Герзмава

 ( .... )

Россия (russia)

Харизматичная примадонна Московского академического театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Хибла Герзмава – натура яркая и независимая.

 

 

Но, несмотря на свою строптивость, а порой и дерзость (ей очень подошла бы шекспировская Катарина), певица вот уже двенадцать лет верна одному режиссеру – Александру Тителю. Их творческий тандем безупречен и органичен. Скажу больше – львиная доля успеха неоднозначных постановок режиссера приходится на долю певицы. А популярность и слава Хиблы Герзмавы во многом заслуга Александра Тителя. Им хорошо и уютно вместе, они понимают друг друга, они – одной крови.

– Хибла, почему вы стали певицей, начали петь? Ведь вы хотели быть пианисткой, даже органисткой?

– Вообще это случилось после смерти мамы, у меня очень изменилась жизнь. Да, я хотела быть органисткой, мне казалось это логичным, потому что выросла возле Пицундского храма, выросла на этой музыке. Мне казалось, что, закончив фортепьянное отделение Московской консерватории, я продолжу учиться как органистка. А потом… как-то так случилось, в 1987 году после смерти мамы я стала петь… В принципе я всегда пела, играла на рояле всякие там джазовые штучки и пела. Но никогда не думала, что буду заниматься оперным пением. Вот как-то открылось что-то вдруг…

– А вас сразу приняли?

– Да, я сразу поступила, потому что у меня не было проблем с теорией – я сразу сдала сольфеджио, быстро написала диктант. Мне важно было поступить именно тогда, в 1989 году.

– Почему?

– Потому что я хотела сразу поступить. Если бы не поступила, я думаю, что я бы играла на органе. Просто так получилось. Для меня это была своего рода победа, потому что моя мама мечтала, чтобы я училась в Московской консерватории. У меня началась другая жизнь, я – девочка из провинции, домашняя, которая не понимала, что такое общежитие, Москва и Московская консерватория. И вдруг для меня все это открылось, и я немножко стала захлебываться, потом как-то собралась. Я училась очень хорошо, такая хорошая студентка была, правильная, пионер такой.

– Все эти годы вы работаете с режиссером Александром Тителем. Он для вас…

– Для меня это – гордость, для меня это – трепетное счастье. Я считаю, что нужно обязательно любить человека, с которым работаешь. Первым долгом – уважение, первым долгом – любовь. Через любовь можно что-то сделать. Поэтому я сначала для себя поняла, что я люблю этот театр, и, значит, я люблю Тителя. Я люблю его как личность, я люблю его как старшего, я всегда могу с ним посоветоваться, он может взять меня за ручку и повести, как в детстве. Если мне было страшно, например, когда я была немножко поменьше, я не знала, что такое давать интервью. Если мы где-то были вместе, а мне нужно было что-то сказать и сказать что-то умное, я ужасно зажималась, думала и почему-то брала его за руку, он меня так крепко-крепко сжимал. Мы встречаемся внизу в гараже, например, и я бегу как маленькая девочка к папе, обнимаю его и просто люблю за то, что он есть. Вот и все. Как мой ребенок говорил, когда был маленький: «Мама, я хочу быть Александром Борисовичем!» Вот этого мне и не хватало, еще одного Тителя, дома! Он – единственный человек, который заставил меня быть стильной, красивой, интересной для других.

– Что вы имеете в виду?

– А я была некрасивая, я была толстая, я была на 25 килограммов больше, не умела одеваться, не знала, как ходить по сцене, не знала, как прыгать на сцене, я «зажималась». Я не знала, как элегантно стоять на крыше машины и петь красиво «вальс Мюзетты». Не знала, не умела, он меня научил этому. Когда-то ради этого театра, ради Тителя, я похудела на 25 килограммов, пришла и сказала: «Я хочу работать с вами». И он меня взял… Нет, ну, конечно, я прослушивалась, им понравилось, как я пела, это естественно, я пришла как все. Они меня даже не слушали с оркестром, а сразу сказали: «Мы эту девочку берем и без оркестра!»

– Хибла, не совсем корректный вопрос – а вы всегда согласны с тем, что Александр Борисович делает на сцене?

– Нет, и мы с ним спорим.

– Вы спорите?

– Конечно. Так происходит работа и это – нормально. Я не слепой котенок, который будет делать все так, как ему сказали. Я повзрослела, я взрослая женщина уже стала. Ругаться я не люблю, я люблю в очень корректной и мягкой форме все это делать. Иногда прихожу к нему в кабинет, напрошусь, скажу: «Мне надо, срочно!» – «Хорошо, иди». И мы сидим, очень долго-долго, иногда допоздна-допоздна. Он объясняет, что он хочет, и я объясняю, что это неудобно. И так вплоть до костюмов наших театральных… Понимаете, наш театр отличается тем, что у нас на сцене очень редко бывает, когда певице удобно петь. Я однажды уже сказала: «Мы, «тительки», которые выросли и родились в этом театре, мы скоро с аквалангом будем петь!» И мне это интересно. То есть я не могу уже на сцене просто так стоять и петь. Мне надо что-то делать, мне надо двигаться, мне надо прыгать, мне нужны мизансцены какие-то яркие, живые, понимаете? Мне не стыдно быть на сцене смешной, некрасивой. Девочки вот переживают: «Боже, а как у меня может быть такое? Мне лучше талию подчеркнуть, а вот здесь сделать немножко по-другому, давайте скроем недостатки». Да, конечно, нужно скрыть свои недостатки. Но я считаю, что смешной и нелепой на сцене тоже нужно уметь быть. Я на сцене как дома. Вот постельная сцена во втором акте в «Травиате» – я такая же дома, я могу спать в мужской сорочке, заснуть в сорочке своего любимого человека, проснуться, повязать себе что-нибудь и ходить, варить кофе… Главное, что я естественная на сцене. А если это получается и вокально, получается ровно, то я рада, для меня это очень важно. В первую очередь я делаю это для себя, это – победа над собой, потому что я все время работаю, мне все время нужно, чтобы было лучше, чтобы я лучше пела. Мне никогда не стыдно поучиться, никогда не стыдно подойти и спросить: «Слушайте, а как вот это сделать?»

– Хибла, последний вопрос: что вы для себя в жизни хотите?

– Вы знаете, я очень счастлива, что состоялась как мать… У меня чудесный сын растет – Сандрик… Я мечтаю о его здоровье, я молюсь о его здоровье, я надеюсь, что он вырастет настоящим мужчиной. Я хочу для себя хорошей карьеры, хорошей работы… И то, что я сегодня востребованный человек, – я хочу это удержать, ведь востребованность – для меня это очень важно. И, наконец, я хочу быть очень счастливой женщиной.

– Получается?

– Да.

– Хорошо, слава Богу!

Дата публикации на сайте: 07.12.2007

http://www.peoples.ru/art/theatre/opera/hibla_gerzmava/

www.peoples.ru

 

 
  Сайт разработан в студии SF7
tel.: +7 /3272/ 696500
© 2017 "Истории о нас"
Все права защищены.