Главная
Колонка автора
Ваши рассказы
Ваша история
Биографии
Интервью
Форум
Консультации психолога
НЕБИРИК

Колонка автора
    Вот подумалось мне как-то сегодня о том, в чем же заключается секрет счастливой семейной жизни?И вспомнилась фраза, гласящая: «Отношения в доме, в семье зависят от женщины»..Надо понимать, что отношения зависят от ума женщины, ее терпения, любви, готовности на жертвы и т.д. Следовательно, если отношения в семье хорошие, значит женщина достаточно умна, терпелива, любвеобильна, готова на жертвы и т.д. но тогда получается, что в тех случаях, когда счастья не получилось, женщины не умны, не терпеливы, не готовы на жертвы?Но ведь это же полный абсурд! Поскольку таких несчастливых семей тысячи, сотни тысяч, при этом женщины, живущие  в таких семьях умны, талантливы, замечательны! И пускай у этих женщин все будет хорошо -  а те, кто смог создать семейное счастье -  кто – нибудь, когда – нибудь подсчитывал сколько приходилось раз этим женщинам, создавшим замечательные семьи, а также всем другим пытавшимся это сделать, идти на уступки, на жертвы, наступать себе на горло ради семейного благополучия? Навряд ли...   
       

 
 
Регистрация

Введите логин и пароль:
Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
 
 
 
 
Марина Евсеевна Голдовская - Скрытная камера


Вы здесь: Главная / Интервью / Марина Евсеевна Голдовская - Скрытная камера.
(количество просмотров: 73)

   


 

Марина Евсеевна Голдовская

 ( 15.07.1941 года [Москва])

Россия (russia)

"Документальное кино может соревноваться с игровым. И очень часто оно выигрывает", - считает известный документалист Марина Голдовская

 

Автор: Жанна Васильева

Сайт: Итоги

Статья: Скрытная камера

 

Марина Голдовская, получившая недавно почетный "Лавр" "За вклад в кинолетопись", - одна из легендарных фигур российской документалистики. Ее фильмы "Власть соловецкая", "Архангельский мужик", "Осколки зеркала", "Повезло родиться в России" стали частью истории страны. Вместе с ее героями в нашу жизнь входила не только новая эстетика, но и новая этика: Голдовская и летописец, и, как тогда говорили, "прораб перестройки". Член американской киноакадемии "Оскар" и российской телеакадемии ТЭФИ, режиссер, оператор, сценарист 32 документальных фильмов, автор шести книг, она 25 лет преподавала в МГУ. Сейчас работает в США. Ну и продолжает снимать, конечно. Во время недолгого визита в Москву с мэтром документалистики встретился наш корреспондент.

- Марина Евсеевна, даже в 60-е, когда вы пришли в кино, женщина-оператор выглядела примерно как женщина-космонавт. А уж женщин, которые из операторов выросли в режиссеров, вообще не было. Трудно быть женщиной в мужской профессии?

- Знаете, даже мой папа был категорически против того, чтобы я поступала на операторский факультет ВГИКа. Тогда я спросила Маргариту Михайловну Пилихину, одну из самых знаменитых женщин-операторов, нужно ли слушать папу в этом вопросе (хотя он и был преподавателем ВГИКа). Она ответила: "Не слушай. Иди. Лучше профессии нет на свете". Для меня тоже лучше профессии нет. Эта профессия меня сделала как человека.

А то, что мужчины поначалу относились к девчонке-оператору скептически, заставляло работать изо всех сил. Помню, попросила Алешу Габриловича, моего приятеля по ВГИКу: "Лешенька, возьми меня оператором на картину". А он мне: "Да ты что, с ума сошла? Твое место на кухне". - "Леш, почему?" - "Не люблю с бабами работать". Пошутил вроде. Ему удобнее было работать с мужчинами. Тогда женщин-то в съемочных группах не было. Я очень обиделась. Решила: не хотите брать оператором - буду сама снимать фильмы как режиссер.

- Когда вы снимали "Архангельского мужика" и "Власть соловецкую", вы чувствовали себя бойцом на баррикадах?

- Если и на баррикадах, то уж совсем не одиноким бойцом: были "Взгляд", "12 этаж", другие телепрограммы того времени... Мне повезло родиться в России и быть созревшим внутренне человеком к тому времени, когда можно было сказать правду о Соловках и русском крестьянине. О том, что власть соловецкая и власть советская - одно и то же. Десятью годами раньше мне бы никто не разрешил этого. Даже когда я только начинала делать картину "Власть соловецкая", мама моя плакала: "Ты с ума сошла. Это же самоубийство". А сын сказал: "Если ты ее не сделаешь, я перестану тебя уважать до конца своих дней".

- Тем не менее в интервью вы не раз подчеркивали, что являетесь типичным советским человеком.

- Я бы разделила две вещи. Одно дело - жестокая тоталитарная система. Другое дело - идеалы равенства, братства, интернационализма, взаимной поддержки людей, которые провозглашались и, как сейчас выяснилось, использовались вполне демагогически. Сегодня, обличая тоталитаризм, мы выбрасываем и идеалы, которыми он прикрывался. Но, по-моему, эти идеалы очень даже неплохие. Для меня во всяком случае они по-прежнему дороги. Можете считать это глупой наивностью. Но я, как и раньше, думаю, что хорошее бесплатное обучение, хорошая бесплатная медицина - это очень важно. Посмотрите на социальные программы в Швеции, Германии, Англии, Франции...

Да и в Америке... Что такое американская мечта? Это равные возможности для всех. Почему мексиканец бежит из Латинской Америки? Не только потому, что он хочет хорошо жить, но и потому, что хочет, чтобы его дети имели такие же возможности, как американские. И они таки имеют эти шансы. Я преподаю в университете в Лос-Анджелесе. В кампусе очень много ребят из азиатских стран. Они самые трудолюбивые. У меня студентка-кореянка. Ее мама не знает ни слова по-английски до сих пор. А у девочки - ни одной четверки. Одни пятерки. Она поступила в UCLA бесплатно и учится бесплатно. Работает как зверь. Там если человек работает, он может реально чего-то добиться. А здесь трудно. Если ты сидишь на Чукотке, какие у тебя возможности?

- На Чукотке Абрамович в губернаторах. Сейчас там как раз все очень круто...

- Может быть. Но я никогда не забуду, как в 2001 году снимала в Комсомольске-на-Амуре первых строителей города. Помню одного из них - Николаева. Маленький человек, который приехал туда в 1932 году, всю жизнь вкалывал. Я ему про демократию говорю, а он мне: "Какая демократия, у меня брат умер в Воронеже, я не мог поехать его похоронить".

- В 60-е годы Ричард Ликок сказал, что не верит ни одному слову, которое человек произносит перед камерой. Единственный способ понять правду - наблюдение. Именно так вы снимали свои первые фильмы. Это было совпадением?

- Отчасти. Когда вышел сборник "Правда кино и киноправда", я впервые прочитала про Ричарда Ликока и про "прямое кино", которое снималось ручной камерой на пленку 16 миллиметров. Много лет спустя познакомилась с ним на фестивале и даже подружилась.

- Вы, прочтя о Ликоке, пробовали снимать "прямое кино"?

- Нет. У нас не было той техники. Но когда появились 16-миллиметровые камеры, я стала снимать с рук. Таскать 35-миллиметровую камеру, которая весит 40 килограммов, невозможно. А камера весом 10 килограммов уже по силам. Мы шли параллельно. Развитие техники определяет новую эстетику.

Хотя попытки снимать методом наблюдения были гораздо раньше... Собственно, что такое жизнь врасплох, о которой писал Вертов? Это киноправда. Это то же "прямое кино", которое делал потом Ликок. Влияние Вертова стало очевидным в 60-е годы. Он в 1934 году снял синхронное интервью с Марией Бейлик в фильме "Три песни о Ленине". Первое неотрепетированное интервью. Это был гениальный прорыв.

- "Прямое кино" - это съемки скрытой камерой?

- Не обязательно. Можно снимать на расстоянии длиннофокусным объективом, который позволяет издалека снять крупным планом жизнь человеческого лица... Это было самое интересное. Ничего не надо инсценировать, придумывать. Люди, которые никогда не снимались в кино, часто не понимают, что происходит.

- А как режиссеры решают для себя этическую проблему в таком случае?

- По-разному. Я впервые столкнулась в этой проблемой в 1968 году, когда мы с режиссером Никитой Хубовым снимали картину "Ткачиха". Это была чуть ли не первая картина только что созданного объединения "Экран". Мы решили ее снять на 16-миллиметровую пленку, хотя она была ужасного качества, черно-белая, обратимая. Никита с группой жили в гостинице, а я и звукооператор жили в общежитии ткацкой фабрики. Фактически мы снимали скрытой камерой. Она была спрятана в кухне, где было окно в комнату.

Потом я практически никогда не прятала камеру. После того как сняла эпизод с Зоей Фроловой, которая рассказывала о своих бедах и о том, что хочет покончить с собой, потому что ее муж не отдает ей ребенка, а она хочет от него уйти...

Фильм, правда, получился удивительно честный. Но такой грустный и безысходный, что его запретили. У нас было семь героинь. Талантливые, чудные девчонки. Они все приехали из деревень, потому что дома не могли найти свою судьбу. Ехали, думали: на фабрике будет жизнь, будет что-то... А там было то же самое... Они были несчастны, недовольны жизнью. Все хотели уехать куда-нибудь еще. Ничего антисоветского не было в том фильме. Просто перла серая, грустная, безысходная жизнь. Никиту выгнали с работы за эту картину. Я была оператором - с оператора взятки гладки. Я чудом сохранила три части фильма. Его сожгли.

- Сейчас в мире - всплеск интереса к документальному кино. Свидетельство тому не только "Пальмовая ветвь" Майклу Муру за "Фаренгейт 9/11", но и миллионные сборы этого фильма, а также "Боулинга для Колумбины". В чем причины интереса к документалистике сегодня?

- Во время экономических, политических пертурбаций документальное кино начинает играть большую роль, чем обычно. Оно вытаскивает проблемы сегодняшнего дня для общественного обсуждения и, конечно, получает резонанс.

Возьмите нашу перестройку - 1985-1986 годы. Документалистика вдруг стала выходить на первое место. Это же был взрыв. Раньше для нас было проблемой свои картины показать. Я имею в виду не политические, а документальные фильмы о жизни - они никого особенно не волновали... И вдруг - очереди в кинотеатры на документальные фильмы Юриса Подниекса, Станислава Говорухина... Роль оппозиционной партии была отведена публицистике.

И в Америке интерес к документальному кино связан с пробуждением общественного сознания. Я живу там 14 лет и вижу, как меняется жизнь. Америка испытала жуткий удар 11 сентября. Я сужу по своим студентам. Примерно половина из них вкалывают как сумасшедшие - по ночам, во время каникул... Зарабатывают деньги, чтобы иметь возможность поехать посмотреть, как живут другие люди. У меня сейчас студенты снимают дипломы. Один - в Марокко. Другой - в Таиланде. Третий поехал в Гану. Одна студентка - в Боливию. И девочка из Кении снимает в Южной Африке. Это попытка вглядеться в ценности и жизнь незнакомого мира.

- Вы снимаете в Америке?

- Да. Больше из любопытства. Я сделала там несколько картин - на гранты. Один фильм сняла, не выходя из университета, - о режиссере и преподавателе Питере Селларсе. Он авангардист. Такой антиистеблишмент. Мне потом сказали его друзья: "Ну ты даешь! Сделала из Питера коммуниста". Он считает, что искусство не развлечение, а способ изменить мир. Абсолютно моя точка зрения - я тоже верю, что можно много чего сделать с помощью искусства.

- Майкл Мур тоже, наверное, в это верит. Значит ли это, что от Майкла Мура до Дзиги Вертова рукой подать?

- В общем, да. Когда-то Майкл Мур сделал замечательную картину "Роджер и я". Это была его первая картина, где он рассказал о проблемах маленького городка штата Мичиган, в котором родился. О корпорации "Дженерал электрик", где его отец был инженером. О том, как люди теряют работу, вынуждены менять место жительства. Как разрушается вся их жизнь. Можно сказать, антибуржуазная картина. Очень сильная.

- На чьи деньги Майкл Мур снимает?

- Деньги в основном частные. Но думаю, сейчас, если бы Майкл Мур поднапрягся, он бы мог снять картину на собственные деньги. Он хорошо заработал на прежних фильмах.

Он мощный парень. Очень мощный режиссер, талантливый человек. Не все, что он делает, мне нравится. Он слишком коммерческий. И не всегда утруждает себя доказательствами. Например, в "Боулинге..." снимает почти карикатурно одного из персонажей, актера. Конечно, актер торгует оружием и вообще мрачная фигура. Но хотелось бы все-таки больше тонкости. Чтобы не было ощущения манипуляции зрителями.

Вообще для американцев самое страшное слово - "манипулировать". Они жаждут объективности. У меня студенты боятся снимать людей из-за опасения, что их обвинят в "использовании" и "манипулировании". В Америке ты должен попросить своего героя подписать релиз-форм, что он не против съемки и не против того, что его изображение и голос будут использованы в фильме.

- Разве не любой фильм - манипуляция сознанием?

- Документальное кино не может быть стопроцентно объективным. Пять режиссеров сделают пять разных фильмов про одного человека. Каждый снимает то, что ему интересно. Уже глядя в видоискатель, ты выбираешь кусок реальности. Крупный план можно снять прямо, снизу, сбоку, при разном освещении и т. д. Нижний ракурс искажает лицо - получается харя. С верхней точки съемки лоб выглядит дегенеративным. Про монтаж и не говорю... Кино всегда субъективно.

Считается, что Си-эн-эн объективно подают новости. Что там объективного? От того, в какой последовательности идут эпизоды и реклама, в зависимости от монтажа сразу выстраивается точка зрения канала на то, что он показывает.

- Вы член оскаровской киноакадемии США, отсматриваете все документальное американское кино. Различия между американским и российским документальным кино очень существенны?

- У нас бывают очень хорошие картины. Особенно те, которые показывают на фестивалях. В России талантливые документалисты: Александр Расторгуев, Виталий Манский, Марина Разбежкина, Виктор Косаковский, Сергей Дворцевой... Молодежи полно.

Проблема в том, что их замечательные картины идут только на фестивалях. А на телеканалах идут картины, будто сделанные по одному лекалу, - поскольку я член академии ТЭФИ, то телевидение российское смотрю. Кстати, похожая картина на американском ТВ.

Но в Америке сейчас документальное кино начали показывать в кинотеатрах. Фильм не может быть номинирован на "Оскара", если он не показан как минимум в пяти штатах в течение пяти дней. Раньше было - в десяти. Документальные фильмы становятся частью репертуара.

- Но владельцы кинотеатров не обязаны прокатывать фильм, выдвинутый на "Оскара"...

- Хорошую картину владельцы кинотеатров с удовольствием берут. Документальное кино может соревноваться с игровым. И очень часто оно выигрывает. После Майкла Мура появилось много остросоциальных фильмов. Например, Роберт Гринуалд сделал полнометражную ленту "Беспрецедентно" - о первых выборах Буша, когда появлялись слухи о подтасовках бюллетеней. Она очень хорошо прошла в кинотеатрах. На "Оскара" выдвинута картина "Восстание в фавеле" - о том, как в бедных кварталах бразильских городов возникает движение рэперов, как искусство помогает преодолеть кошмар окружающей жизни.

- Сейчас, когда "на цифру" снимают все вокруг, не обидно, что камера становится чем-то вроде авторучки?

- Да нет. Другое дело, что многие думают, что сделать фильм очень легко. А дело-то это трудное. Надо, чтобы человеку было что сказать. Для меня, например, самое трудное - выбрать тему, по которой я могу что-то сказать. Сейчас делаю фильм об Анатолии Наумовиче Рыбакове. Я счастлива, что была с ним знакома в течение последних пяти лет его жизни. Он был очень интересный человек. И красивый.

- Замысел возникает в начале съемок?

- Да. Но он, конечно, трансформируется. Особенно когда снимаешь несколько лет. У меня почти 1000 часов материала снято про перестройку. Наблюдаю за разными людьми, снимаю их все время. Надеюсь, мне удастся сделать фильм.

Есть несколько тем, которые я веду. Я называю это "жизнь с камерой". Я все время снимаю. Сняла классиков: Ричарда Ликока, Боба Дрю, братьев Мейзелс, Росса Мак Элви... Они рассказывали о том, как стали документалистами. Я их приглашала в университет, к студентам.

Безумное количество материала копится, копится. Я пытаюсь его каталогизировать. Больше всего боюсь потерять какой-то кусочек. У меня и в офисе, и дома все забито кассетами. Так и живу.

- Вы чувствуете себя летописцем?

- Я так не формулирую. Но можно, наверное, и так сказать. Я, снимая, ловлю кайф. Это то, что дает смысл моей жизни.

Дата публикации на сайте: 04.02.2006

http://www.peoples.ru/art/cinema/producer/marina_goldovskaya/interview.html

www.peoples.ru

 

 
  Сайт разработан в студии SF7
tel.: +7 /3272/ 696500
© 2017 "Истории о нас"
Все права защищены.