Главная
Колонка автора
Ваши рассказы
Ваша история
Биографии
Интервью
Форум
Консультации психолога
НЕБИРИК

Колонка автора
    Вот подумалось мне как-то сегодня о том, в чем же заключается секрет счастливой семейной жизни?И вспомнилась фраза, гласящая: «Отношения в доме, в семье зависят от женщины»..Надо понимать, что отношения зависят от ума женщины, ее терпения, любви, готовности на жертвы и т.д. Следовательно, если отношения в семье хорошие, значит женщина достаточно умна, терпелива, любвеобильна, готова на жертвы и т.д. но тогда получается, что в тех случаях, когда счастья не получилось, женщины не умны, не терпеливы, не готовы на жертвы?Но ведь это же полный абсурд! Поскольку таких несчастливых семей тысячи, сотни тысяч, при этом женщины, живущие  в таких семьях умны, талантливы, замечательны! И пускай у этих женщин все будет хорошо -  а те, кто смог создать семейное счастье -  кто – нибудь, когда – нибудь подсчитывал сколько приходилось раз этим женщинам, создавшим замечательные семьи, а также всем другим пытавшимся это сделать, идти на уступки, на жертвы, наступать себе на горло ради семейного благополучия? Навряд ли...   
       

 
 
Регистрация

Введите логин и пароль:
Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
 
 
 
 
Елизавета Алексеевна Даль


Вы здесь: Главная / Биографии / Елизавета Алексеевна Даль.
(количество просмотров: 74)

   


Елизавета Алексеевна Даль

 ( .... )

Россия (russia)

Иногда говорил Лизе церемонно: «Сударыня! Вы на сегодня свободны. Я буду всю ночь писать. А потом засну здесь, в кабинете, на диванчике». Теща, Ольга Борисовна, восклицала: «Олеженька! Диванчик же узенький!». «Я тоже узенький», — успокаивал Даль тещу.

 

 

Их свели Шекспир и Козинцев. Олег Даль снимался у Козинцева в «Короле Лире», играл роль Шута. А Лиза работала на этой картине монтажером. Это был 1969 год.

Потом, когда поженятся, Даль расскажет, что там, в Нарве, как только увидел ее, идущую по коридору, сразу подумал: «Это будет моя баба». Он еще ничего не знал о ней. Даже не знал, что они работают в одной съемочной группе.

Никакого романа на «Короле Лире» у них не случилось. Но странно — едва они познакомились, Лиза там, в Нарве, вдруг сказала Олегу: «Приходи ко мне в Ленинграде, я покажу тебе, что такое счастье». И потом сама себе удивлялась. Откуда у нее вдруг появилась уверенность, что может создать для него очень семейное, очень домашнее счастье? С чего взяла, что она этим может с ним поделиться?

Потом Олег приехал в Питер и позвонил ей домой. Спросил: «Что делаешь?». «Пьем водку с Довлатовым. Приходи», — сказала она.

Они сидели втроем, и Лиза видела, что Даль хочет пересидеть Довлатова, а Довлатов — Даля. И она шепнула Далю на ухо: «Уходите вместе, но ты возвращайся». И увидела в его глазах, что это ему жутко не понравилось. Потом, когда хорошо узнала Даля, поняла, что он не любил и не умел хитрить. Никогда и ни в чем. Даже в мелочах. Так вот: Олег Даль с Сережей Довлатовым ушли вместе, а потом Даль позвонил Лизе из автомата. Спросил очень строго: «Ну и что ты скажешь?». Она сказала просто: «Приходи». Он пришел.

А в пять утра разбудил ее маму и попросил руки дочери. Лиза была в шоке. Зачем жениться, можно ведь и просто так быть вместе. Но Даль сказал ответственно и серьезно: «Не-е, в этой стране нужен штамп в паспорте. Иначе — унизительно. Мы будем ездить с тобой вместе на гастроли, селиться в гостиницах».

Он был очень ответственным человеком. До щепетильности.

Первую телеграмму, которую она получила от него (еще не были женаты): «Разрешите вас поцеловать». А потом были его чудо-письма. Он любил писать ей с гастролей. Мог просто одно предложение написать: «Ты мне снишься веселая и в сарафане».

Когда Даль и Лиза поженились, стали менять питерскую квартиру на Москву. Меняли долго, два года. Потом жили черт-те где, на выселках. Квартира была крохотная, слышимость жуткая. Соседка на полном серьезе жаловалась: «Ваши котята топают и мешают мне спать». Лиза вспоминала: «Мы жили там вчетвером: Олег, я, моя мама и чувство юмора».

А потом была квартира на Смоленском бульваре. Три комнаты, огромный холл, а к окну подойдешь — много неба и крыши. Даль говорил: «Это — не квартира. Это — сон».

Потом из холла сделали ему кабинет. И счастье Даля стало запредельным. Он мог теперь, когда хотел, оставаться с собой наедине. Читал. Писал. Рисовал. Слушал музыку.

Иногда говорил Лизе церемонно: «Сударыня! Вы на сегодня свободны. Я буду всю ночь писать. А потом засну здесь, в кабинете, на диванчике». Теща, Ольга Борисовна, восклицала: «Олеженька! Диванчик же узенький!». «Я тоже узенький», — успокаивал Даль тещу.

Кстати, о теще. Ольга Борисовна Эйхенбаум была дочерью выдающегося филолога, ученого с мировым именем Бориса Михайловича Эйхенбаума. Лизе было 22 года, когда умер дед. А через десять лет она встретила Даля.

И, когда встретила Даля, сразу почувствовала: вернулась домой. К деду. Так дед раскланивался с женщинами. Так ходил. Так извинялся. Так каламбурил.

Даль часто расспрашивал жену и тещу о Борисе Михайловиче. И Лермонтовым увлекся из-за Эйхенбаума.

Олег нежно дружил с тещей. Звал ее Олечкой.

(Я давно поняла: мужчину делают две вещи. Серьезное отношение к делу. И нежное — к женщине. Олег Даль серьезно относился к своей профессии. И очень нежно — к женщинам.)

Ольга Борисовна Эйхенбаум умерла 8 августа 1999 года. Ушла как-то очень легко. Не обременяя дочь своими болезнями, мучениями, тревогами. Как жила — так и умерла.

А через год после смерти мамы Лиза стала хлопотать о памятнике Олечке. На Новодевичьем Лизе сказали: давайте пять тысяч долларов, с этого начнем разговор. Лиза жила только на пенсию. У нее не то что пяти, а и тысячи долларов не было. Ну пошла она на могилу Даля, посидела, поплакала, а уходя, наткнулась там же, на Ваганьковском, на какую-то конторку. Может, здесь заказать маме памятник? Показала рабочим фотографии могил (зять и теща похоронены рядом). Ни слова не сказала, кто она. Но рабочие разглядели надпись на памятнике Олегу.

И что-то произошло с рабочими, когда они поняли, о ком идет речь. Что-то с глазами произошло.

Рабочие сами обстоятельно и вдумчиво стали выбирать памятник. Остановились на белом мраморе. Взяли у Лизы 3 (три) тысячи рублей. Выписали квитанцию. Сказали, что позвонят через две недели.

Позвонили через день. Лиза пришла на кладбище. Памятник установлен. Дорожки подметены. Рабочие в черных выглаженных костюмах. «Чуть ли не в смокингах, представляешь», — рассказывала мне Лиза. Рядом с большим, из сибирского гранита, памятником Олегу маленький, из белого мрамора, памятник Олечке. Такими они и в жизни были: высокий и маленькая.

«И знаешь, что меня больше всего потрясло? — сказала Лиза. — На могилу Олечке рабочие положили букет васильков. Я не знаю имен этих рабочих. Никогда больше их не видела. Но уверена: они это сделали для Олега».

Лиза пережила Олега на двадцать два года.

Двадцать два года она хранила память о нем. Без истерик. Без кликушества. Без надрыва. Без работы на публику.

Она просто любила его. Как будто тот не умер. Ее любовь к нему была тихой, сдержанной, строгой, живой, теплой, деликатной.

Лиза никогда и нигде не тусовалась. Не искала нужных знакомств. Не играла роль безутешной вдовы. А последнее время почти не выходила из дома.

Но когда приходила на могилу Олега, всегда встречала там людей. Как-то сказала мне: «Знаешь, люди Олега не отпустили».

Однажды к ней на кладбище подошла незнакомая девушка и спросила: «А вы знаете, что у Олега Меньшикова Олег Даль — самый любимый актер? И огромный портрет Даля висит в рабочем кабинете Меньшикова».

Лиза, естественно, этого не знала.

А потом Лизе и Лиле Бернес (вдове Марка Бернеса) позвонили как-то перед Новым годом и предупредили, что сейчас к ним в гости придет Дед Мороз. «Вы просто сядьте за стол, — сказали на том конце провода, — и ждите».

Лиза, смеясь, вспоминала: «И вот мы сидим и говорим друг другу, какие мы дуры, старые дуры, ждем чуда. А придет пьяный Дед Мороз, будет тут икать…».

Звонок в дверь. На пороге стоит Олег Меньшиков. С двумя огромными букетами. Принес с собой еду, выпивку. Подарил какой-то небесной красоты подарки. Сидел долго. (Мобильник выключил.) Говорил. Слушал. Был очень смущен. Шепнул на ухо Лизе: «Для меня Олег Даль — недостижимый идеал».

Потом приглашал на свои премьеры.

Лиза сказала мне: «Знаешь, когда я призналась в этом Мише Козакову, с которым выросла в одном питерском доме, Миша мне не поверил. Я, говорит, Меньшикова очень люблю, но он из тех, кто сохраняет прохладность. У него — пресс-секретари, референты, обслуга. Невозможно дозвониться. Он всегда далеко, высоко. А тут… Значит, и его Даль не отпускает. Хотя эти Олеги друг друга в глаза не видели».

Иногда прошлое теряет смысл задолго до того, как кончается.

А есть такое прошлое, которое никуда не девается.

Я теперь знаю: благодаря встрече совпадают, сходятся вместе очень разные вещи. Такие, которые невозможно было бы ни соединить, ни предугадать.

Когда-то моя младшая сестра Тамара, работая в Краснодарском бюро кинопропаганды, «выбила» для Олега Даля творческую командировку. На встречу с кубанскими зрителями.

Это был, кажется, 1978 год. Олегу Далю запретили общаться с народом. Потому что он говорил на этих встречах то, что думал, а не то, что надо было.

Короче, Томке стоило огромных трудов добиться разрешения. Даль приехал в Краснодар. Они подружились. А потом, уже после смерти Даля, мою сестру в Краснодаре нашел Александр Иванов, один из составителей сборника воспоминаний об Олеге Дале. Саша записал Томкины воспоминания. Говорят, Лиза плакала, их читая.

Через Томку и Сашу я и познакомилась с Лизой Даль и Ольгой Борисовной Эйхенбаум. Это было ровно десять лет назад. В 1993 году.

А два года назад моя сестра попала в больницу. И когда Томку только-только привезли с операции в реанимацию, на мобильник ей позвонила Лиза Даль. Вернее, Лиза думала, что звонит мне. Но, узнав, что это Тома и она в больнице, Лиза как-то вмиг собралась и наговорила Томке таких слов, что… высвободилось вдруг пространство в душе. И у Томки, и у меня высвободилось. Понимаете?

Ни до этого дня, ни после Лиза никогда мне не звонила. А тут ее будто толкнуло. Олег ведь был очень ответственным. До щепетильности.

А в эту среду, 21 мая, поздно вечером прихожу домой, на пейджере: «Зоя, позвоните, пожалуйста, Лизе Даль». Что случилось? Я помню тот единственный раз, когда она позвонила. Бегу к телефону. Кричу в трубку: «Елизавета Алексеевна…». А мне говорят: «Лиза умерла».

P.S. У Виктора Конецкого есть рассказ. «Артист» называется. Не могу без слез его читать. Олегу Далю посвящается.

Там тещу и жену герой зовет Старшая кенгуру и Младшая. «Почему — кенгуру?» — спросила я как-то Е.А. Она рассмеялась: «Наверное, потому что мы сумки таскали очень тяжелые».

Так вот, из рассказа Конецкого:

«Заканчиваю словами из письма жены Олега:

«Осиротевший наш родной сосед! Я помню, как в твою незапертую дверь он приходил на ваш мужской совет. Душа его бывает и теперь с тобой. Открыта ей к тебе дорога. Ты передай, что я люблю его, как души любят Бога. Найди слова — я их теперь не знаю, всегда любившая его как женщина земная».

Лучших слов ни я, ни кто другой не найдет.

А Олег ко мне приходит».

А теперь она ушла к Олегу.

Наверное, соскучилась так, что сил не осталось.

Дата публикации на сайте: 27.05.2003

http://www.peoples.ru/family/wife/dal/

www.peoples.ru

 

 
  Сайт разработан в студии SF7
tel.: +7 /3272/ 696500
© 2017 "Истории о нас"
Все права защищены.