Главная
Колонка автора
Ваши рассказы
Ваша история
Биографии
Интервью
Форум
Консультации психолога
НЕБИРИК

Колонка автора
    Вот подумалось мне как-то сегодня о том, в чем же заключается секрет счастливой семейной жизни?И вспомнилась фраза, гласящая: «Отношения в доме, в семье зависят от женщины»..Надо понимать, что отношения зависят от ума женщины, ее терпения, любви, готовности на жертвы и т.д. Следовательно, если отношения в семье хорошие, значит женщина достаточно умна, терпелива, любвеобильна, готова на жертвы и т.д. но тогда получается, что в тех случаях, когда счастья не получилось, женщины не умны, не терпеливы, не готовы на жертвы?Но ведь это же полный абсурд! Поскольку таких несчастливых семей тысячи, сотни тысяч, при этом женщины, живущие  в таких семьях умны, талантливы, замечательны! И пускай у этих женщин все будет хорошо -  а те, кто смог создать семейное счастье -  кто – нибудь, когда – нибудь подсчитывал сколько приходилось раз этим женщинам, создавшим замечательные семьи, а также всем другим пытавшимся это сделать, идти на уступки, на жертвы, наступать себе на горло ради семейного благополучия? Навряд ли...   
       

 
 
Регистрация

Введите логин и пароль:
Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
 
 
 
 
Ольга Аросева - некоторые из ее интервью


Вы здесь: Главная / Интервью / Ольга Аросева - некоторые из ее интервью.
(количество просмотров: 75)

   
Другие статьи по теме


(21.12.1925 года)

Россия

Автор: Полина Лимперт

Статья: Я умру, играя!

С тех пор, как пани Моника имела неосторожность посетить Кабачок 13 стульев, актрису Ольгу Аросеву никто иначе и не называет, хотя она сыграла много блестящих кино- и театральных ролей. Популярность, которую принесла актрисе эта роль, не идет ни в какой сравнение ни с какими другими ее работами.

Ее, конечно, любят и на театральной сцене театра Сатиры, и в комедиях Эльдара Рязанова. Но именно пани Монику боготворила вся страна. Эта роль кормила ее, когда она сидела без ролей, и ездила с концертами по провинциям; пани Монику всюду пропускали без очередей, перед ней открывались любые двери.
Я встретилась с Ольгой Аросевой за кулисами, когда она приезжала в Израиль. Она все такая же – шумная, неугомонная, любопытная и обаятельная, как и в те славные времена, когда Кабачок существовал на ТВ.
Ольга Александровна, почему провалилась попытка возродить Кабачок на телевидении?
Потому что после подписания Международной конвенции об охране авторских прав мы лишились возможности играть произведения польских и венгерских авторов. Раньше мы играли их бесплатно, а сейчас должны платить. На это у нас просто не было денег. А свои авторы, к сожалению, пишут мало, потому что жанр не очень благодарный…
-…зато какой успех!
Да, успех! Но политика настолько наш жанр обогнала по части юмора! И потом, политическое шоу столько эфира занимает, что трудно прорваться… Жалко, конечно, потому что Кабачок нужен людям, им надо отдохнуть от всего этого…
Вы сыграли много прекрасных ролей в кино и в театре – достаточно вспомнить Берегись автомобиля, Трембиту, Горе от ума, Интервенцию, а при упоминании вашего имени в первую очередь на память приходит легкомысленная пани Моника – роль, которая настолько срослась с вашим образом, что стала его частью. Чем бы сейчас занималась пани Моника, в чем бы нашла себя?
Мне кажется, она никуда и не уходила. И занимается тем, чем занималась всегда: старается быть полезной. Это вечный женский характер, она везде своя – в любой эпохе, среди любого народа. Таких энергичных, бестолковых, но добрых женщин, по-моему, очень много и в вашей, и в нашей стране. Пани Моника и сейчас активно участвует во всех делах, всюду сует свой нос.
И в политику тоже?
Было время, когда мы настолько увлеклись политикой, что, даже собираясь в компании со своими приятельницами, вместо того, чтобы обсуждать тряпки, роли, мужчин, обсуждали политику. Потом, конечно, отошли. Но что делать, если политика непрошено вмешивается в нашу жизнь.
Во время разных путчей, переворотов, когда в Москве даже чрезвычайное положение объявляли, зрители ходили в театр? Не боялись, что возвращаться домой им придется после наступления комендантского часа?
Я могу с гордостью вам сказать, что наш театр Сатиры играл даже 3 октября – единственный в Москве, как писала газета Московский комсомолец.
А я как раз была занята в спектакле (Босиком по парку Нила Саймона). Пришли сто двадцать человек. И мы подумали: если сто двадцать человек сквозь кордоны, в этот жуткий вечер пришли – невозможно сказать им: уходите, мы не будем играть.
Хотя в гримуборную шальная пуля попала, и нас перевели гримироваться в коридоры – подальше от окон. Но мы все-таки играли, играли без антракта. Вы бы видели, как эти сто двадцать человек нам хлопали! Как если бы тысяча двести у нас сидели! Им было так приятно, что им оказали уважение, для них играли. Это было очень правильно, что спектакль состоялся.
Сколько сейчас стоит билет в ваш театр?
Семьсот рублей.
В начале восьмидесятых я пересмотрела почти весь репертуар московского театра Сатиры, и у меня сохранились билеты – два рубля тридцать копеек…
Это на премьерный показ. Обычная цена была – рубль семьдесят.
Стало трудно делать спектакли – дорого обходятся декорации и костюмы, техническое оснащение сложнее, и поэтому каждая новая постановка стоит огромных денег. Но мы не можем до бесконечности повышать цены на билеты – мы же хотим, чтобы были полные залы! К нам в театр деловые люди не ходят, они в казино свободное время проводят. К нам студенты, врачи – интеллигенция, одним словом, ходит. А она как раз очень мало обеспечена. В этом я вижу нравственную ответственность театра: чтобы он был доступен тем, кто в нем нуждается.
По-моему, с небольшими местными поправками, вся повторяется в Израиле: не особо процветающей на исторической родине русскоязычной интеллигенции подчас не по средствам билеты на русских гастролеров. И все-таки дурная привычка ходить в хороший театр неистребима. И здесь, как и в Москве, битком набиты залы на хорошие спектакли с участием хороших артистов…
Я всегда мечтала приехать в Израиль. Мне очень хотелось здесь побывать. Когда мне называли города, где мы будем, от одних названий дух захватывало: Натания, Тель-Авив, Иерусалим. Конечно, это – колыбель человечества. Я была так взволнована, что увижу все это. Могу сказать, что Израиль оправдал мои ожидания.
Как вы относитесь к эмиграции?
Вы знаете, мне кажется, это – трагедия современного мира. И не только – отдельной национальности. Сейчас эта серьезная проблема существует и в СНГ: беженцы, потерявшие родину, насильно согнанные с обжитых мест, разорванные семьи… Кордоны, суверенитеты, разъединения… Нужно объединяться, как Европе!
А когда живешь в Москве, а родственники в Киеве – за границей, получается? Еду в Киев – до этой станции должны рубли проводнику на чай давать, а в этой – гривны… Какая-то дикость, надуманное усложнение жизни.
Вы не жалеете о распаде бывшего СССР?
Жалею. Я не жалею об этой системе, которая подавляла национальное достоинство – но я жалею о том, что встали преграды между людьми, нельзя общаться так просто, как раньше. Я обожаю Ригу – сколько раз мы были там с театром на гастролях! Теперь это – заграница. В Тбилиси у меня столько друзей! Мне кажется, это обедняет – и их, и нас.
С уходом из жизни Миронова и Папанова в театре как бы образовалась эмоциональная ниша, множество спектаклей пришлось исключить из репертуара. Есть ли, ожидается ли в будущем появление актера-лидера, который станет для театра тем, кем был Андрей Миронов? Какое будущее у театра Сатиры?
Миронов – это явление отдельное. Незаменимых нет, но что касается актеров – это неправда. Есть незаменимые. Есть отдельные индивидуальности – Миронов, Папанов – которых заменить некем. Были спектакли, построенные на них – Вишневый сад – Лопахин и Гаев, Горе от ума – Фамусов и Чацкий, Ревизор – Городничий и Хлестаков. Эти спектакли, конечно, ушли.
Женитьба Фигаро… Конец Миронова – это трагический, неестественный конец. Он умер на сцене, в этом спектакле, у нас на руках. Я играла его маму, Марселину, когда он стал плохо говорить, цепляться за декорации, падать… Ему было сорок шесть лет. Так что это случилось в полном блеске его славы, в расцвете жизненных сил. Андрей умер красиво. Рано, конечно, но – красиво.
Такой звезды, как Миронов, не возникло. Но у нас есть талантливая молодежь, сильное среднее поколение – Юра Васильев, Толя Гузенко, целое созвездие актеров. Выросло новое поколение, которое очень крепко держит репертуар театра. Появилось много новых спектаклей.
В каких спектаклях театра Сатиры вы заняты?
Со своими товарищами выступаю в спектакле Вышел ангел из тумана, пьеса Петра Гладилина, написанная персонально для меня. Поставил ее Никита Ширяев. Участвую в спектакле Андрюша, где занята вся труппа – он посвящен Андрею Миронову. Кроме того, играю в спектакле Как пришить старушку – это мой бенефис.
Согласились бы вы сниматься в рекламе за деньги?
Смотря в какой рекламе и за какие деньги. Я вам так скажу: я не считаю, что сниматься в рекламе позорно. Это, в общем-то, делают почти все западные актеры. Если, конечно, не постыдные какие-то вещи рекламировать – то, может быть, и согласилась бы. Хорошо продуманная реклама – это искусство.
Меня приглашали в какую-то рекламу, но я отказалась – уж очень она была убогой.
Вы сейчас снимаетесь в кино?
Нет. И, слава Богу. Я снялась в двух картинах – и не помню ни автора, ни режиссера, и эти картины не идут. Современники научились снимать кино, которое потом куда-то исчезает.
Однако никуда не исчезли и не забылись картины с вашим участием. Но вот кончается кино. А что остается в жизни? Продолжаются ли отношения с партнерами и за пределами съемочной площадки?
Съемки, в том числе и выездные – это общий труд в приближенных к жизни условиях. Это – часть жизни, все-таки наш инструмент – это душа и сердце, и, если мы вместе их тратим, то что-то остается. Я со всеми моими партнерами – и с Юрой Никулиным (Казаки-разбойники), и с Кешей Смоктуновским (Берегись автомобиля), и с Женей Весником (Трембита) всю жизнь дружила.
Ольга Александровна, если спрашивать вас про хобби, или, по-русски, про увлечения, нельзя не спросить о вашей любви к преферансу. Вы до сих пор играете? Я читала, у вас была постоянная компания, но теперь она распалась – в силу естественных причин?
Да, я люблю преферанс. Вышла большая книга Русский преферанс, где описаны все известные русские преферансисты. Там великая компания – Лев Толстой, Федор Достоевский, Евгений Евтушенко… Ну, и я есть.
А что касается компании, то мы играли в одном и том же составе в течении многих лет – Геннадий Зельман, наш главный администратор, Татьяна Ивановна Пельтцер и Валентина Георгиевна Токарская, которая завещала мне настоящий ломберный столик. К сожалению, никого из них уже нет в живых…
Столик Токарской я перевезла к себе на дачу. Как-то открыла, вытащила ящичек – и увидела наши пульки. И по почерку поняла, что это – мы все.
Правда ли, что вас боятся в театре?
Я скажу откровенно, что не выношу расхлябанности и разгильдяйства в том, что касается профессии. Я очень раздражаюсь, если мне мешают на сцене, когда не так сделали костюм, слышу шум за сценой… Я в таких случаях сразу начинаю скандалить и орать. Но это касается только профессии. А по жизни я не скандалистка.
Можно вас спросить о широко известном теперь вашем личном: известно, что вас очень любил Алексей Арбузов. И вы были влюблены в него …
Это был роман в письмах. Его письма я храню. Мне было 19, я только поступила в театр комедии. Арбузов в меня влюбился – и уехал. И стал писать мне письма… Он был женатым человеком, у него было даже две семьи… Я любила его пьесу Таня, его драматургию, спектакли, поставленные по его пьесам. Я гордилась тем, что он в меня влюблен, но побаивалась его. Да, у нас был роман – но роман в письмах.
Ваши экранные героини устроили свою личную жизнь. А вы?
Мой муж ушел из жизни, и с тех пор я одна. А друзья – и, так сказать, сердечные – конечно же, есть. Без этого жить нельзя.
Есть ли роль, о которой вы всегда мечтали, но которую вам уже никогда не сыграть?
Я сейчас удачно завершаю свою жизнь на сцене. Я перешла на роли пожилых женщин, и я играю эти роли с удовольствием. Мне важно, чтобы в героине, прежде всего, была душа. Тогда это интересно играть.
Разрешите задать вам грустный вопрос: когда вы перестанете играть, чем будете заниматься?
Я умру, играя – так мне хочется, во всяком случае… Актеры не уходят сами – актеров уносят из театра.
Ольга Александровна, женщин обычно не спрашивают о возрасте, но все ведь знают, что скоро у вас – юбилей.
Я не чувствую старости. Я умею радоваться жизни. Я очень люблю людей, которых, несмотря на возраст, стариками назвать нельзя.
Что вы больше всего цените в людях?
Оригинальность, ум и дар острого слова!

 

www.peoples.ru/art/cinema/actor/aroseva/interview1.html

www.peoples.ru




 

 
  Сайт разработан в студии SF7
tel.: +7 /3272/ 696500
© 2017 "Истории о нас"
Все права защищены.