Главная
Колонка автора
Ваши рассказы
Ваша история
Биографии
Интервью
Форум
Консультации психолога
НЕБИРИК

Колонка автора
    Вот подумалось мне как-то сегодня о том, в чем же заключается секрет счастливой семейной жизни?И вспомнилась фраза, гласящая: «Отношения в доме, в семье зависят от женщины»..Надо понимать, что отношения зависят от ума женщины, ее терпения, любви, готовности на жертвы и т.д. Следовательно, если отношения в семье хорошие, значит женщина достаточно умна, терпелива, любвеобильна, готова на жертвы и т.д. но тогда получается, что в тех случаях, когда счастья не получилось, женщины не умны, не терпеливы, не готовы на жертвы?Но ведь это же полный абсурд! Поскольку таких несчастливых семей тысячи, сотни тысяч, при этом женщины, живущие  в таких семьях умны, талантливы, замечательны! И пускай у этих женщин все будет хорошо -  а те, кто смог создать семейное счастье -  кто – нибудь, когда – нибудь подсчитывал сколько приходилось раз этим женщинам, создавшим замечательные семьи, а также всем другим пытавшимся это сделать, идти на уступки, на жертвы, наступать себе на горло ради семейного благополучия? Навряд ли...   
       

 
 
Регистрация

Введите логин и пароль:
Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
 
 
 
 
Ирина Хакамада: Я белая ворона и для власти, и для оппозиции


Вы здесь: Главная / Интервью / Ирина Хакамада: Я белая ворона и для власти, и для оппозиции.
(количество просмотров: 56)

   


Ирина Хакамада: Я белая ворона и для власти, и для оппозиции

 

Авторы:  Гужева Надежда
Фотографы: 
Струнин Андрей

 

Ирина Хакамада: Я белая ворона и для власти, и для оппозиции

Несколько лет назад она решила порвать с политикой. «Мое время закончилось. Я считаю, что политику в оппозиции должны делать молодые, которые исправят все ошибки», – сказала Хакамада на прощание.

Сама по себе

– Ирина, но, судя по вашим записям в Интернете, интерес к политике у вас все-таки остался.


– Конечно, формально из политики можно уйти, но гражданином ты все равно остаешься.

– В одной из своих записей в «ЖЖ» вы недавно затронули тему развивающегося в России национализма. Как вы думаете, почему власть не пытается с ним бороться?


– Мне кажется, что власть вообще ничего не делает, кроме призывов. Когда совершается кровавое преступление, начинается судебный процесс и звучат громкие заявления, а дальше ничего не происходит. Если государственная политика действительно интернациональная, так показывайте, поднимайте эти проблемы, у вас ведь все телевидение под контролем! А ничего нет – и национализм аккуратно разрастается махровым цветом. Если будет и дальше так продолжаться, рано или поздно страна взорвется. Я думаю, это происходит из-за того, что власть не проповедует демократические принципы, а придерживается мягкого авторитаризма. Тогда нужно либо искусственно подавлять национализм, как это делал Сталин – он вначале народы кровожадно переселял, а потом перемешивал, либо искусственно создавать идеологию другого, международного патриотизма. Когда россиянин – это человек, который не только за русских, а за всех.

– В условиях авторитаризма власть даже «Марши несогласных» разгоняет.

– Она делает все, чтобы выталкивать реальные оппозиционные политические движения на улицу. Власть не регистрирует их, не пускает на выборы, они не могут даже формально ни в чем участвовать – им перекрывают кислород под любым предлогом. И им больше ничего не остается. Но если есть драйв и желание все равно двигаться дальше, они будут выходить на улицу.

– Вот вас раньше тоже часто можно было встретить на подобных маршах, а сейчас уже нет.


– Я просто устала. Еще в 2004 году, когда я баллотировалась в президенты, меня мои же союзники, которые сейчас организуют марши, не поддержали. Это был такой облом… И я поняла, что я белая ворона для всех – и для власти, и для оппозиции. Я сама по себе. И в конечном счете ушла. А когда уходишь, ты должен найти какое-то другое пространство. И лучше закрыть старую тему полностью. Но это не значит, что люди не должны ходить на марши. Если чувствуют, что они граждане, пусть ходят.

Во мне течет армянская, лезгинская, русская и японская кровь

– А как так получилось, что вы стали белой вороной?

– Думаю, это у меня наследственное. В Советском Союзе я была ребенком, который не похож на других, на которого всегда обращают внимание, как на изгоя и аутсайдера. В силу моего внутреннего ощущения – восточные люди вообще более закрыты – мне было тяжело общаться с внешним миром. Потом я научилась это делать, но внутренний мир все равно остался тем же. Я – другая и ничего с этим поделать не могу. Во мне столько всего намешалось – и армянская кровь, и лезгинская, и русская, и японская… Такие люди, как я, с одной стороны – космополиты, с другой – никуда не можем влиться. Мы в России – не русские, в Японии – не японцы, в Армении – не армяне. Это судьба.

– Ну, насколько я знаю, в Японии иностранец – вообще человек второго сорта. Да и к эмигрировавшим людям, таким, например, как ваш отец, на исторической родине относятся не лучшим образом.

– Да, судьба у него была трагическая. Когда отец эмигрировал в Союз, он был очень одиноким. В какой-то момент я поняла, что не хочу повторять его карму. Может быть, ушла именно потому, что начала повторять ее. Он в Японии был сторонником коммунистов, революционером, бился в кровь, сидел в тюрьме. Его выпустили, только чтобы он там не помер. Когда отец понял, что его все равно убьют или казнят, во время войны, в 1945 году, перешел границу. Здесь в лагерях пожил… Потом написал письмо Сталину с просьбой дать гражданство, получил его и стал критиковать империалистическую Японию. Ему дали хорошую работу, перевели в Москву. Но всю жизнь он тосковал по родине. Когда уже в зрелом возрасте приехал туда, впервые засомневался и мне задал вопросы: «Я не понимаю… Вроде там капитализм…» Когда он умирал у меня на руках, попросил разделить прах – половину оставить в России, а половину – в Японии. Что мы и сделали.
В 2005 году я поняла, что повторяю судьбу отца. Бьюсь упорно за то, что в России пока не приживается – за либеральные идеи. И если буду биться до конца, мне придется эмигрировать. Мой отец уехал в СССР, а я подамся в какую-нибудь Францию. А потом что? Тоже прах делить? Тогда и поняла, что надо заканчивать. Не надо чувствовать себя мессией. Все, что могла, сделала – теперь пусть делают другие. Этому учат буддисты: никогда не думай, что без тебя мир перевернется.

Брат приезжает ко мне из Японии

– В Японии у вас живет сводный брат, Сигэки Хакамада. Вы с ним общаетесь?


– Да, недавно приезжал, мы очень весело провели время. Он вообще часто бывает здесь. Он в Японии один из самых известных специалистов по России. Все мне приветы передают для него: от Зюганова до Примакова. И в Японии то же самое – с кем-нибудь встречаешься: «О, ваш брат – Сигэки-сан!» Когда мы с ним познакомились в Японии, мне было 12 лет, а ему около 25.

– Языковой барьер как преодолевали?

– Вначале никак, потому что он не говорил по-русски, а я в 12 лет не владела английским. В общем, ничего не вышло. А когда он приехал в Москву, мне было уже 18, он к тому времени выучил русский язык. И самое главное, к тому времени я переломила себя. Ведь в 12 лет я была закрытым ребенком вообще: то есть только «да», «нет» и «отойдите от меня». Знаете, есть такие закрытые дети – не в смысле диагноза, а в смысле темперамента: мне ни от кого ничего не надо, и меня не трогайте. Чаще всего такие дети – копающиеся в себе, много читающие, думающие и взрослеющие очень рано. Пытаются осмыслить, кто они есть, даже будучи очень маленькими.

– А вы японский так и не выучили?

– Отец был ортодоксальным коммунистом и в знак протеста не хотел вспоминать об империалистической родине, пытался ее забыть. Поэтому и не научил меня японскому. Хотя привычки свои не бросил – варил рис в котелке. Ему привозили бутыли с соевым соусом, и он им все заливал. Отец был письменный переводчик и плохо говорил по-русски. У него не было способностей. Он любил теннис, машины, но комната у него была – это нечто! Спал на старом солдатском японском валике, который с фронта притащил с собой, под суконным солдатским одеялом, в голой комнате с огромным письменным столом. Всё, больше там ничего не было. Жил аскетом абсолютным.

– Такой утрированный японский стиль…

– Да, такая жесть! Причем в сталинском доме. Мы жили в коммунальной квартире, у нас были соседи, албанцы и русские. К русским соседям в гости заходил молодой Евгений Максимович Примаков. Я помню, что приходили дяди и тети и все вместе праздновали праздники… Когда я уже была депутатом, а Евгений Максимович – одним из лидеров «Отечества», спросила, помнит ли он Шеваховых, к которым приходил в гости. Ответил: да. «А помните азиатского ребенка, который у вас под столом бегал?» «А что?» – спрашивает он в ответ. «А это была я!»

Примаков очень тепло и хорошо ко мне относится. Он же пытался оставить меня в правительстве, когда его сделали премьером. Но ему не дали, там торг был с коммунистами. Он мне иногда тихо говорил: «Ира, вы прекрасная женщина и единственный мужчина в политике».

Бесконечный гламур затрахал

– Глупый вопрос: скоро президентские выборы, однажды вы уже в них участвовали, больше не собираетесь?

– Нет. Я ушла. Всё! Не хочу имитировать процесс. Не вижу условий, при которых могла бы влиять на принятие решений. Я закончила эту историю. Никто этому не верит, все думают, что если я выступаю, даю интервью, пишу в блоги, попадаю в какие-то топ-листы, то наяриваю рейтинг, чтоб потом выскочить. Они не понимают природу принципиальных людей. Им видится в этом коварство. А восточные люди не коварны. Просто они другие.

– Спасаетесь тем, что пишете книги?


– Да, сейчас работаю над новой. Это немножко философии в популярном виде – о том, что сейчас Россия из себя представляет, и одновременно мастер-класс – как у нас в стране быть успешным. Рабочее название «Дао успеха» или «Дао лидерства» от индивидуалиста Ирины Хакамады. Есть у меня и телепроект «Успех в большом городе» на кабельном канале. Мастер-классы читаю. Хорошо все идет – людям нравится. И мне тоже нравится. Политики нет, но я и в теме айкидо-переговоров, и в теме лидерства, и в теме искусства коммуникаций объясняю одну и ту же вещь. Есть глубокая восточная мудрость, которая говорит: если хочешь гармонично двигаться, не надо делать лишних движений. Люби себя больше, чем свою карьеру и свой успех, и все к тебе придет. Я учу таким вещам, которым в принципе не учат западные технологи.

– Ирина, а съемки фильма уже забросили?

– Кризис очень подпортил ситуацию. Дальше двигать все очень сложно, потому что фильм хоть и артхаусный, символический, но там считываются смыслы очень серьезные. Трудно найти финансирование и надеяться на какой-то прокат, потому что этот фильм все-таки политический.

– Вы, говорят, еще и модельером стали?


– Не совсем. Как правильно сказал ваш Дима Быков из «Собеседника», таким людям, как мы, нужно везде искать единомышленников. Их будет немного, но нам надо вместе держаться. Вот Лена Макашова – мой единомышленник, она модельер. Она всегда интересовалась политикой и всегда была антигламурным модельером. Ее вещи очень тонкие – что-то от Ямамото, что-то от Шанель. Последняя коллекция как раз так и называется: «Шанель-шинель». Но это очень строго. И подчеркнуто закрыто. Я у Лены одевалась 10 лет, а когда ушла из политики, мы придумали совместный проект. Я кидаю какие-то восточные идеи, помогаю пиаром, и мы сами наладили пошив. Нет у нас никаких олигархов и фабрик итальянских – настоящий малый бизнес, и мы его тащим. И несем определенное слово и культуру. То есть наша мода для умных женщин, а не типа «возьми меня, кому сказала!»

Как же этот бесконечный гламур затрахал! Но я считаю так: любая ненависть неконструктивна. Если я несу другой стиль, антигламур, это еще не значит, что все, кто в гламуре, плохие. Каждый имеет право на существование. Поэтому на свой день рождения я надела ажурные колготки, бирюзовые туфли, разноцветное мини-платье с во-о-от таким вырезом, навешала кучу бусиков и вышла на публику на высоченных каблуках – гламурнее не придумаешь! Народ ахнул. Меня вначале не узнали. Но всем дико понравилось.

Хочу жить в позитиве

– Ирина, вот мы начали с Интернета, и я забыла спросить: а почему вы в «ЖЖ» закрыли доступ для комментариев?

– Ну потому что столько говна – я просто не могу. Даже читать это не хочу. Хочу жить в позитиве. Не видишь – не знаешь и хорошо себя чувствуешь. Интернет прекрасен в своей свободе, но столько людей там изливают злобу…

– Как говорится, не пускайте детей в Интернет, он от них портится…

– Конечно! Я сделала в «Ютубе» три мастер-класса: «Как слить дерьмо», «Тормоз» и «Ебс!.. настроение». И буду делать дальше. Вот туда мне присылают очень интересные штуки, мы ими обмениваемся. Обязательно посмотрите. Это важно для русского человека. Если хотите слить дерьмо, все равно придется дернуть за цепочку! А он не хочет дергать за цепочку. Хочет, чтоб дерьмо его сливали другие. Пусть какие-то люди борются, а я буду болтаться в говне, и этот запах мне даже не помешает – принюхаюсь.

Я в одном ролике показываю, с чего начать. Смени настроение. В себе сменил и пошел. Я экзистенциалист – у меня есть определенный мир, и я не пускаю туда внешнее. Я человек, который плывет на серфе по своим волнам. Если волна плохая – я выйду на берег, если хорошая – начинаю катиться по ней.

 

Дата публикации на сайте: 17.06.2010

 

 

http://www.sobesednik.ru/interview/sobes_19_10_hakamada/

www.sobesednik.ru

 

 
  Сайт разработан в студии SF7
tel.: +7 /3272/ 696500
© 2017 "Истории о нас"
Все права защищены.