Главная
Колонка автора
Ваши рассказы
Ваша история
Биографии
Интервью
Форум
Консультации психолога
НЕБИРИК

Колонка автора
    Вот подумалось мне как-то сегодня о том, в чем же заключается секрет счастливой семейной жизни?И вспомнилась фраза, гласящая: «Отношения в доме, в семье зависят от женщины»..Надо понимать, что отношения зависят от ума женщины, ее терпения, любви, готовности на жертвы и т.д. Следовательно, если отношения в семье хорошие, значит женщина достаточно умна, терпелива, любвеобильна, готова на жертвы и т.д. но тогда получается, что в тех случаях, когда счастья не получилось, женщины не умны, не терпеливы, не готовы на жертвы?Но ведь это же полный абсурд! Поскольку таких несчастливых семей тысячи, сотни тысяч, при этом женщины, живущие  в таких семьях умны, талантливы, замечательны! И пускай у этих женщин все будет хорошо -  а те, кто смог создать семейное счастье -  кто – нибудь, когда – нибудь подсчитывал сколько приходилось раз этим женщинам, создавшим замечательные семьи, а также всем другим пытавшимся это сделать, идти на уступки, на жертвы, наступать себе на горло ради семейного благополучия? Навряд ли...   
       

 
 
Регистрация

Введите логин и пароль:
Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
 
 
 
 
Анна Дубровская-Для актера самый рискованный путь — медленный


Вы здесь: Главная / Интервью / Анна Дубровская-Для актера самый рискованный путь — медленный.
(количество просмотров: 59)

   


Россия

Автор: Екатерина ВАСЕНИНА

Статья: Для актера самый рискованный путь — медленный


Актриса Вахтанговского театра Анна Дубровская похожа на чернобурую лису: роскошное существо с опасной медленной пластикой. Неспешность — это редкое сегодня качество не только у актеров, вообще у людей — ей очень к лицу. Сама Дубровская привыкла считать свою неторопливость помехой в работе, на которую ей на самом деле грех жаловаться.

 

Актриса Вахтанговского театра Анна Дубровская похожа на чернобурую лису: роскошное существо с опасной медленной пластикой.
Неспешность — это редкое сегодня качество не только у актеров, вообще у людей — ей очень к лицу. Сама Дубровская привыкла считать свою неторопливость помехой в работе, на которую ей на самом деле грех жаловаться. Пять ролей на сцене родного театра Вахтангова, где Дубровская играет уже 11 лет (а не скажешь — выглядит как студентка!), участие в проекте Евгения Гришковца «Планета», работа в новом спектакле Роберта Стуруа, роль влюбленной вампирши в «Ночном дозоре».
…Был еще Кармадон. За сутки до схода лавины, накрывшей съемочную группу фильма «Связной» Сергея Бодрова-младшего, Анна вернулась в Москву играть в театре. Мы не стали об этом говорить сейчас, потому что один раз Дубровская уже отказывалась встречаться, — я спросила ее тогда о «Связном». Ей было больно, страшно — и она ждала, как все.
— Как вы оказались в фильме «Ночной дозор»?
— Очень просто. Пришла на встречу с Бекмамбетовым, пригласила на спектакль «Планета». Не представляю, почему, посмотрев этот спектакль, он пригласил меня на роль вампирши… Не могу сказать, что была в восторге от фильма в период съемок, — было физически тяжело носить на себе этот чудовищный грим. Смены длились по 17 часов, декоративную линзу мне поставили — она натерла глаз… Но кино вышло громким, ярким — и слава богу.
— Мне кажется, «Ночной дозор» — фильм про торжествующее зло, красивое и привлекательное. Вы так не считаете?
— Как вы понимаете, говорить о картине объективно мне сложно — я внутри этой истории. Что касается торжества зла, там же продолжение должно последовать? В любом случае это имеет право на существование. В фильме есть отражение сегодняшнего мира — мне кажется, режиссер именно это хотел передать.
— В продолжениях — «Дневном дозоре» и так далее — вы тоже играете?
— Нет, не буду. По сценарию меня уничтожают, но Тимур оставил финал открытым: непонятно, что со мной происходит. Ясно, что моя героиня уходит к злым силам и остается с ними. Но я не уверена, что хочу. Немножко о другом мечтаю, другие роли играть, психологические. Да, это эффектно, ярко, такая работа для актерского опыта полезна. Но когда фильм еще не вышел, я думала: зачем ввязалась, зачем мне вообще это надо — в таком виде представать? Животные инстинкты приходилось из себя вытаскивать.
— На мой вкус, эпизод с «упырем» Ильей Лагутенко стоит всех трюков этого фильма. Музыканты на съемочной площадке ведут себя иначе, чем драматические актеры?
— Я заметила, что музыканты вообще с пиететом относятся к драматическим актерам. Музыкантам очень хочется сниматься в кино, пробовать себя в театре. Но каждый должен заниматься своим делом. Хотя «проникновение профессий» будет иметь продолжение: скоро должен выйти клип новой песни Лагутенко с использованием киноматериала, не вошедшего в фильм. Там будет много наших общих сцен.
— Вы снимались в одном из первых фильмов Андрея Звягинцева — «Выбор» (2001). В нем уже просматривались тогда черты победителя, что-то просвечивало?
— Еще до того, как я у Андрея снялась, мы с ним общались. Видела его в спектакле Владимира Агеева «Игра в классики» по Кортасару — Андрей ведь актер. Это и на сегодня остается одним из самых сильных моих театральных впечатлений. Они играли в фойе театра «Вернисаж»: коврик, два фонаря, самодельные костюмы — но это был настоящий театр… Там играли Ирина Гринева, Владимир Агеев, и Звягинцев был блистателен.
— Как так получилось, что Гришковец, всегда играющий свои спектакли сам и только сам, пригласил вас в свой спектакль «Планета» в качестве партнера и соавтора?
— Женя хотел сделать спектакль с женщиной на сцене. Есть такая журналистка Лена Ковальская, она меня ему порекомендовала. Я не видела никаких его спектаклей до нашей встречи, хотя имя было модное, звучало в театральных кругах. Встретились мы в кафе — точно так же, как сейчас. Женя сразу стал показывать макеты сценографии. Мне было неловко: я же знаю, что актрису сначала оценивают, смотрят, и поэтому говорю: «Женя, давайте мы не будем забегать вперед, зачем же вы мне макеты показываете, может быть, я вам не подойду». А он отвечает: «Если мы сейчас решим, что будем работать, то будем работать, а не думать, кто кому подходит или нет. Вы согласны?». Я сказала: «Конечно, да!», и все было легко и весело.
— Ваша жизнь действительно так неспешна, как это показано в «Планете»: вы всласть читаете книжку на диване, болтаете по телефону, смотрите в окно, под которым стоит воздыхатель. Все — правда?
— Вообще я человек именно такой. Могу часами смотреть в одну точку, наблюдая, как играют собака с котом. В бурные периоды, когда нужно планировать каждый вздох, я успокаиваю себя тем, что будет такая минута завтра вечером, когда можно будет прийти домой и сказать: «Боже, неужели я сделала все, что мне предстояло сделать?». Отдаю себе отчет: чем удачнее складывается карьера, тем этот ритм все напряженнее.
Тусовки, встречи — настоящая пытка для меня. Да, нужные знакомства, может быть, проходят мимо. Но это так неестественно. Не потому, что я такая возвышенная, — просто когда людей много, они как-то растворяются друг в друге, не видно индивидуальности; и вдруг ты становишься таким же — теряешь себя. Тогда от себя скучно и неприятно.
— Как бы вы определили родовые черты вашего актерского поколения?
— Актер необязательно должен быть умным. Везет тем, кто не очень умен, кто меньше думает, меньше анализирует. Легче тем, кто поставил цель и для кого приемлемы все средства. Для меня это некоторая трагедия — по моей шкале ценностей очень многие пути не подходят, я остаюсь на прежней ступеньке и жду долго. Поэтому мой путь медленный и рискованный. Все время надеюсь, что в моей жизни встретятся прекрасные, благородные люди, которым я понравлюсь, — такая профессия, ты неизбежно кому-то нравишься или нет, и от этого все зависит. Но эти люди ведь могут не встретиться — в этом риск. Одна из таких важных, решающих встреч уже случилась — с моим педагогом из «Щуки» Владимиром Владимировичем Ивановым. Благодаря ему я теперь не боюсь ничего, связанного с профессией.
Вижу, как люди моего возраста делают головокружительные карьеры. А я иду медленно. Но вперед. Стараюсь себя настраивать, что, если актерская работа закончится вдруг, жизнь этим не исчерпается — хотя я никакой другой жизни для себя не представляю, у меня и мама актриса. Но есть дочь, муж — мне есть на кого опереться.
— В какую сторону сегодня развивается вахтанговская школа? Далеко она ушла от принцессы Турандот?
— Вахтанговская школа ушла от праздничного, талантливого великолепия. Театр сейчас переживает затянувшийся сложный период. Я люблю это место и очень за него переживаю. У меня столько с ним связано. Кстати, я получила звание заслуженной артистки.
— Поздравляю! А что это дает?
— Сегодня ничего особенного. Просто приятно. Рублей триста к зарплате и строчка в программке. Спасибо Михаилу Ульянову, что он отправил мои бумаги в министерство, — мне важно, что это именно его внимание. Когда-то звания были большими подарками от правительства. Это означало одноместный номер в гостинице и купе в поезде на гастролях. Но мы давно уже живем в одноместных номерах и ездим в купе и СВ.
— В скольких спектаклях родного театра имени Вахтангова вы заняты?
— Играю Дездемону в «Отелло», Елизавету в «Царской охоте», Зинаиду в «Дядюшкином сне», Алкмену в «Амфитрионе», Беренику… Пять.
Такой переломный момент сейчас в театре… Хорошо, что время изменилось: в кино сегодня опять можно сниматься. Вот сейчас снимаюсь у Антона Сиверса в 8-серийном сериале по Мопассану, кстати, называется «Счастливый» — образы очень неоднозначные, кто-то полюбит, кто-то не примет. Продюсеры — Валерий Тодоровский и Дмитрий Месхиев. Кроме меня снимаются Илья Носков, Дмитрий Дюжев, Елена Сафонова.
Появились хорошие антрепризы, продюсерские проекты — вот последняя работа Стуруа, «Ромео и Джульетта». Я там играю мать Джульетты. Несмотря на то что роль сначала не вызывала у меня большого энтузиазма, это был шанс соприкосновения с великолепным режиссером. Почему не вызывала? (Смеется.) Роль была маленькая, а я маленькие роли не люблю. Мне сложно быстро разогнаться. Я не вспыхиваю мгновенно, а разгораюсь медленно и, надеюсь, красиво. Хотя у меня был однажды удачный опыт — в спектакле Меньшикова «Горе от ума», там была сцена, где «моя» Наталья Дмитриевна Горич появляется на балу с Меньшиковым, как будто она была его любовницей когда-то. Этот эпизод был прописан великолепно.
— Чему вас научили вахтанговские мэтры — секретам, которые помогают или, возможно, мешают?
— Они научили меня пиетету к театру Вахтангова. А научив, не оставили себе достойных преемников. Что мне делать с этим пиететом, когда они уйдут? Хотя — все так изменилось. Они жили в другую эпоху, они люди другой формации, как надо теперь, они не знают, и я не знаю, кто знает. Время диктует, чтобы приходили люди оборотистые, но я надеюсь, что театр с такими традициями, такой сильной труппой не исчезнет в никуда.
— В журнале «Афиша» наткнулась на фразу: «В последнее время по театрам прикололась…». В чем причина сегодняшнего именно «прикалывания» по театру?
— Театр — искусство массовое. Я сама больше предпочитаю театр, доступный пониманию широких слоев зрителей, что отнюдь не означает уровень «ниже плинтуса». Раньше переживала, когда приходила на элитарные спектакли и ничего не понимала. Ругала себя, говорила: «Глупая ты, глупая». А однажды поняла: да они же сами дураки, потому что псевдоумники. Спектакли Фоменко все понимают — но это по-настоящему элитарный театр. Круг поклонников Васильева не становится меньше. Все гениальное — просто. Все талантливое — понятно. А самопровозглашенные умники пусть ставят спектакли друг для друга.

 

www.peoples.ru/art/cinema/dubrovskaya/

www.peoples.ru

 

 
  Сайт разработан в студии SF7
tel.: +7 /3272/ 696500
© 2017 "Истории о нас"
Все права защищены.