Главная
Колонка автора
Ваши рассказы
Ваша история
Биографии
Интервью
Форум
Консультации психолога
НЕБИРИК

Колонка автора
    Вот подумалось мне как-то сегодня о том, в чем же заключается секрет счастливой семейной жизни?И вспомнилась фраза, гласящая: «Отношения в доме, в семье зависят от женщины»..Надо понимать, что отношения зависят от ума женщины, ее терпения, любви, готовности на жертвы и т.д. Следовательно, если отношения в семье хорошие, значит женщина достаточно умна, терпелива, любвеобильна, готова на жертвы и т.д. но тогда получается, что в тех случаях, когда счастья не получилось, женщины не умны, не терпеливы, не готовы на жертвы?Но ведь это же полный абсурд! Поскольку таких несчастливых семей тысячи, сотни тысяч, при этом женщины, живущие  в таких семьях умны, талантливы, замечательны! И пускай у этих женщин все будет хорошо -  а те, кто смог создать семейное счастье -  кто – нибудь, когда – нибудь подсчитывал сколько приходилось раз этим женщинам, создавшим замечательные семьи, а также всем другим пытавшимся это сделать, идти на уступки, на жертвы, наступать себе на горло ради семейного благополучия? Навряд ли...   
       

 
 
Регистрация

Введите логин и пароль:
Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
 
 
 
 
Азия Ардженто - Порнодива (для журнала "Premiere")


Вы здесь: Главная / Интервью / Азия Ардженто - Порнодива (для журнала "Premiere").
(количество просмотров: 35)

   


 

Азия Ардженто

 

( 20.09.1975 года )

(Италия)

Беседовать с Азией Ардженто - занятие не из простых. С первых минут ей удается полностью загипнотизировать собеседника, чтобы последующие 45 манипулировать его вниманием посредством умилительно-наивных провокаций и замечательной неубедительности доводов.

 

Автор: Николя Шалер (перевод Ивана Куликова)

Сайт: People's History

Статья: Порнодива (для журнала "Premiere")

 

Ее актерская карьера началась рано и сложилась удачно. Свою первую роль десятилетняя Азия сыграла в телепостановке Серджио Читти/Sergio Citti "Мечты и реальность"/Sogni e bisogni в 1985 году. Уже в следующем она впервые появляется на большом экране во второй серии "Демонов"/Demons 2 режиссера Ламберто Бава, а с начала 90-х начинает выходить по несколько фильмов с ее участием каждый год.

Наконец, дочь известного создателя триллеров Дарио Ардженто, который обожал давать ей наиболее экстремальные и мучительные роли (достаточно вспомнить ее работы в "Травме", где Азия сыграла страдающую тяжелым нервным заболеванием девушку, разыскивающую убийц своих родителей, или роль в "Призраке оперы"), решила сама заняться режиссурой и в 2000 году дебютировала с фильмом "Пурпурная дива" - порно-шизо-трэшевой фантазией с элементами автобиографии и не очень внятным сюжетом. Одну из ролей в фильме сыграла мать Азии Ардженто актриса Дарья Николоди. Некоторая небрежность фильма полностью компенсируется его искренностью и простодушием, которые всегда, как видно, будут выручать киноклан Ардженто.

Весной 2001 года Азия Ардженто порадует своих поклонников в вампирском фильме французского режиссера Антуана де Кона/Antoine de Caunes "Жало рассвета"/Morsures de l'aube.

- Что подвигло вас на съемки собственного фильма?

- Я снимаюсь в кино с 16 лет (имеется в виду первая серьезная кинороль Азии Ардженто в фильме Микеле Плачидо "Сердечные друзья" (1992): с этой роли принято начинать отсчет ее карьеры в большом кинематографе), и уже сыграла в 23 фильмах. Я не выбирала профессию актрисы - жизнь решила за меня все. У меня никогда не было звездных амбиций: работа в кино стала своеобразным и совершенно безошибочным средством завоевать внимание собственных родителей. Правда, поработав с Абелем Феррарой над "Отелем "Новая роза", я поняла, что, если уж и заниматься игровой карьерой, то исключительно при том условии, что моим режиссером будет только он. После Абеля подобные фантазии мне больше в голову не приходили. И если вы спросите меня, чем я мечтаю заниматься с самого детства, то я отвечу - писать.

Что касается режиссуры, то до "Пурпурной дивы" у меня уже был один режиссерский проект: очень сложный и очень амбициозный фильм о войне, который так и не был реализован. Друзья любят вспоминать, как я клялась не принимать никаких приглашений, не сниматься в течение двух лет, и заниматься только режиссурой. Хотелось изменить свою жизнь, покончить с актерской рутиной, которая порядком мне осточертела. Я поняла вдруг, что ничего серьезного как актриса я не достигла и вряд ли когда достигну. Осознавать это было довольно мучительно - я не чувствовала никакого удовлетворения от работы и очень злилась.

- Когда вы говорите о "письме", что вы имеете в виду - литературу или сценарии?

- Литературу. Романы. Это самый доступный способ самореализации, где все зависит только от тебя самой и больше ни от кого. Это одинокая работа. То, что я больше всего люблю.

- Уже написали что-нибудь?

- Да, две книжки, в детстве, между пятью и восемью годами. Одна - сборник стихов, другая - роман. С началом работы над сценарием "Пурпурной дивы" я возобновила эти опыты и приступила к написанию романа, который был опубликован в прошлом году. Роман очень похож на фильм: та же тема, те же персонажи.

- Ваши литературные предпочтения?

- На самом деле, как и на всякого, кто профессионально занимается кино, наибольшее влияние на меня оказала именно литература, а не кинематограф. Я очень много читаю и как бы просматриваю прочитанное, автоматически выстраиваю кадр. Поэтому и проглатываю книги очень быстро, как кино смотрю, не застревая на нюансах. Очень люблю русских и прочитала все, что смогла найти в переводах из Достоевского, Толстого, Блока и Анны Ахматовой. Люблю Музиля. Если говорить о "Пурпурной диве", то наибольшее влияние здесь оказала на меня Сильвия Плат (роман американки Сильвии Плат "Под стеклянным колпаком" (The Bell Jar (1963 год) опубликован в 2000 году Санкт-Петербургским издательством "Амфора" в серии "Гербарий", в переводе Виктора Топорова - прим. переводчика), особенно ее поэзия. Не факт, что мне нравится именно такая поэзия, но, как мне кажется, женская поэзия отличается намного большей языковой выразительностью, чем мужская.

- Но в вашем фильме больше поэзии, чем рассказа.

- Да. Мне уже не интересно рассказывать истории. Все, что можно было сделать в этой форме, уже сделано. То, что меня интересует в кино сейчас - это фильмы без определенной сюжетной структуры. Такие, например, как "Гуммо"/Gummo Хармони Корина/Harmony Korine. Это настоящее авангардное кино с совершенно новаторским подходом к самим принципам киноизложения.

- Автоматическое письмо?

- Да. Первая фраза, которую я написала, была написана "на автомате". Стиль жизни, который я стала вести тогда, был совершенно агарофобичным: чтобы писать, я запиралась в своей квартире, долгое время никуда не выходила. А, учитывая, что я настоящая клаустрофобка, все это было по-настоящему мучительным. Я чувствовала, что в таком режиме долго не продержусь, мечтала побыстрей закончить с писаниной. Впрочем, во второй и третий заходы я подошла к делу более философично и отстраненно...

- Но также уединялись?

- Да.

- И никуда не выходили?

- Да. Я ничего не делала, только писала, круглые сутки расхаживая в пижаме и поглощая кофе.

- Как в фильме? В одной из сцен вы выглядели также.

- Да, совершенно точно. Там, где вы видите меня в римской квартире и в сцене с зеркалом.

- И вас так же, как и в фильме, решила навестить ваша итальянская подружка?

- Нет. Забавно, но изначально эта сцена была написана для персонажа-мужчины. Мужчины часто играют роль женщин и наоборот. Для меня сексуальность - понятие сложное и неопределенное. Расплывчатое. В Нью-Йорке, кстати, есть актерская школа, в которой девушек специально учат играть мужчин. Я, например, всегда мечтала сыграть мужскую роль... Возвращаясь к этой сцене: на одном из фестивалей я познакомилась с Романой Боринже/Romane Bohringer, которая загорелась идеей сняться в моем фильме. Я переделала эту роль из мужской в женскую и предложила ей сыграть ее, но она отказалась и исчезла. Почему? Роль показалась ей слишком вызывающей, я думаю. Она испугалась. В Каннах на какой-то тусовке она встретилась со мной и сказала, что ей типа "очень жаль", но она не выносит "такие вещи". "Ну и пошла ты!" - подумала я. Я и так уже выбрала отличную порнозвезду на эту роль!

- Ваш фильм колеблется между фантазией и реальностью. Никогда нельзя сказать определенно, где сон, а где явь. Какую цель вы здесь преследовали?

- Я не хотела вкладывать в это какое-то определенное сообщение. Просто я хотела, чтобы реальность выглядела нереальной. Но так оно и есть в жизни. У меня в голове живет целая вселенная из странных и сумасшедших образов, которые довольно сложно выразить и объяснить. Это моя реальность. Сны смешиваются с явью. Мой психоаналитик сказал мне, что неспособность различать эти вещи является первым признаком безумия. Я, должно быть, малость "того"...

- Имеет ли фильм реальную подоплеку?

- Да, все, что показано в фильме, происходило либо со мной, либо с теми, кого я хорошо знаю. Для меня это было отличной терапией - отработать все эти инфернальные сюжеты в кадре, дать им выйти из меня, чтобы, в конце концов, осознать их и избавиться от них. Экзорцизм своего рода. Является ли фильм автобиографичным в прямом смысле? Большой вопрос. Я думаю, что любой фильм в той или иной степени автобиографичен. В своих фильмах отец, например, убивает людей, и я думаю, что у него есть некие личные основания делать это. Заметьте, кстати, что чаще всего он расправляется с женщинами. Что касается меня, то я поступаю более откровенно, что ли, ведь в фильме я должна рассказать некую историю множеству людей.

- В таком случае, задача, насколько я понимаю, усложняется, раз некоторые сцены приходят не из реальности, а из головы?

- Да, как, например, в сцене с продюсером. Она имела место в моей жизни, но, конечно, в реальности не была столь же забавной. Мне захотелось сделать из нее что-то более чудное и странное, и это мне понравилось. В результате вышел гротеск.

- Но внешняя канва реальна?

- Да. Тот тип попросил меня сделать ему массаж. Он пригласил меня к себе, я согласилась, потому что была еще наивной и о многом не догадывалась... По природе я очень любопытна, и в таких сценах мне всегда интересно исследовать границы, до которых можно развивать ту или иную ситуацию так, чтобы она выглядела реальной.

- Все "странное" в фильме связано с насилием по отношению к вашей героине, которая ведет себя все более отстраненно, напоминая ребенка...

- Я говорила уже, что это связано с такими качествами моего характера, как любопытство. Дети не знают, что огонь обжигает, пока не обожгутся. Я должна была пройти через ад, испытать то, что хотела испытать, в чем чувствовала необходимость. Я уверена, что большинство актрис хоть раз в жизни делают кому-нибудь "массаж", но остаются актрисами. А я не осталась. В какой-то момент все это стало меня слишком напрягать.

- Тот тип, что приглашал вас - известный продюсер?

- Да, но я не хочу мстить и не буду называть его имени. Но, признаюсь, снимая эту сцену, я мечтала, чтобы он когда-нибудь увидел ее в кино.

- Вы его видели с тех пор?

- Да. Я до сих пор не даю ему покоя, потому что была единственной, кто ему отказал.

- В фильме этого продюсера играет Джо Коулмэн, художник-акционист...

- Большая часть актеров в фильме - не профессионалы. Просто интересные персонажи, яркие личности или люди, которые меня чем-то заинтриговали. Я познакомилась с Коулмэном в Нью-Йорке и рассказала ему о фильме про войну, который собиралась ставить. В Коулмэне было нечто устрашающее, и я подыскивала именно такого персонажа на одну из ролей. Но вел он себя очень любезно. Кстати, Коулмэн занимался трансгрессивным кино в 80-х, и сделал серию из нескольких очень странных и совершенно неприличных фильмов.

- Получается, что подбор актеров шел почти случайно?

- В случае с Коулмэном - да. С этой ролью вообще была отдельная история. Одному американскому агентству понравился мой сценарий, и они вызвались мне помочь. Время от времени они звонили и спрашивали: "Не хотите ли Винсента Галло?". Еще бы: очень даже хочу! Но, Винсент, хоть и друг, совершенно опустил меня, запросив совершенно астрономические бабки, на что я ответила - "а не пошел бы ты на хрен со своими деньгами?". Или: "А как насчет Марлона Брандо?" Еще бы! Марлон Брандо! Мой кумир! По ночам я сторожила телефон, полагая, что Брандо изучает мой сценарий. Но он, представьте себе, не позвонил. Так что выбор пал на Коулмэна.

- В какой-то момент внутри фильма начинает сниматься другой фильм: появляется пресс-атташе, продюсер. Фильм в фильме, и так до бесконечности, таков был замысел?

- Это говорит о том, что ничто, из того, что происходит в жизни, не является окончательно достоверным. Все - искусство. В жизни нет ничего реально достоверного, но все - истинно. Поэтому - возможно все.

- В фильме есть еще одна странная вещь: в одних кадрах вы выглядите 15-летней девушкой, а в других...

- ... лет на 70 вы хотите сказать? Да, в фильме есть сцены, где я похожа на старуху.

- Это сделано сознательно?

- Я могу принимать совершенно различные образы, но когда фильм был уже закончен, я на самом деле почувствовала себя старше своего возраста. Я устала. Кино - изматывающий опыт, он ускоряет и сжимает время. Довольно трудно было достать денег на постановку.

- Обет целомудрия, который берет в фильме ваша героиня, - тоже из жизни?

- Да, во время работы над фильмом я пошла на этот религиозный трюк в духе итальянцев, - обет целомудрия. Я сказала себе: посмотрим, без чего в этой жизни можно обойтись. Я ничего не ела кроме овощей. Даже хлеб. Овощи и вода. Не занималась любовью несколько месяцев. Результатом стало то, что я потеряла форму. Все это вещи не здоровые.

- Знай вы о подобных вещах заранее, то решились бы на съемки?

- Я так прониклась своим фильмом, что остальное было не важно. Перед съемками я потратила массу времени, чтобы вникнуть в устройство кинокамер и понять, как ими пользоваться. Я не перфекционист и считаю, что совершенства нельзя достигнуть, его нет. Вы делаете первый дубль, второй, и понимаете - получилось, или не получилось. Я никогда не любила режиссеров, которые тратили кучу времени на бесконечные дубли, потому что знала - лучше всего у меня получается только на первых двух. То, что съемки моего фильма проходили столь быстро, объясняется тем, что я тщательно подготовилась к ним, а также той всеобщей гармонией, которая царила на съемочной площадке.

- Можете ли вы назвать свой режиссерский метод "точным"?

- Да. Я все тщательно прописываю в сценарии и всегда все тщательно обдумываю перед началом съемок. Наиболее важно для меня - чувствовать себя в безопасности, точно зная, каким образом я хочу снять сцену в соответствии с тем, что написано в сценарии. Когда я прописываю сцену на бумаге, я уже просматриваю ее. Сценарий для меня - надежное средство трансляции образов, идущих изнутри. И я должна транслировать их не только на бумагу, но и в соответствии со временем и обстоятельствами, поскольку каждый день эти образы меняются, как меняется и настроение у актеров.

- Вы довольны результатом?

- Да, я горда тем, что удалось сделать. Я выиграла эту битву, ведь никто не хотел делать все именно так, как того желала я. Особенно в Италии, где никто не одобрял мои идеи. А вот когда съемки проходили за границей, все шло на ОК: люди просекали юмор, который в Италии не схватывался напрочь. В Италии все думали, что я делаю очень серьезное и ответственное кино, в то время как я находила его весьма забавным. Никто не улыбался, не шутил, и драйва на съемках не было. Другое дело - Германия или Торонто, где к моему фильму относились с большей симпатией, чем итальянцы.

- Как вы чувствуете себя сейчас?

- Лучше, когда все уже позади...

- Всегда ли вы смешиваете действительность с вымыслом?

- Да, но делаю это намного лучше. Во всяком случае, я больше не экспериментирую со своим телом, не встаю на рога при упоминании правил. И больше не страдаю агорафобией.

- Одна из самых сильных сцен в фильме - сцена с зеркалом. Объясните ее.

- Она связана с застарелой паранойей, которая до сих пор охватывает меня, когда я смотрюсь в зеркало. Вся штука в том, что я очень редко узнаю себя в нем. Это шокирует меня с самого детства. Единственное, что я узнаю и чувствую действительно своим - это мои глаза и мои руки. Все остальное мне как будто и не принадлежит.

- Может, все из-за того, что вы любите менять свой образ?

- Нет, дело не в изменении. Я хотела бы вообще не иметь никакого образа. Быть без образа.

- Ваша мать сыграла в фильме саму себя. Почему вы выбрали именно ее на эту роль?

- Я не хотела, чтобы она играла в фильме роль матери, боялась, что фильм превратится в личную мелодраму. Это было рискованное решение, но она настаивала. Тогда я поняла, что стать ее режиссером - это своеобразный способ примириться с ней. В результате мы и впрямь оздоровили наши отношения. Она сыграла блестяще. Мне кажется, что, убив ее в фильме, я, тем самым, спасла ее. Смерть стала искуплением.

- За этой сценой стоят реальные события?

- Передозировка? Нет.

- Тогда почему вы избрали именно этот ход?

- За этим стоит реальная история: именно так умер отец одного моего друга-режиссера. Не знаю, почему я смешиваю эти вещи, ведь как я уже говорила, сюжетные линии в сценарии прописаны совершенно спонтанно. Может, я не выспалась, а может - вообразила себя Электрой. Но ведь постоянно думать о матери, - это совершенно нормальная вещь для любого человека, не правда ли?

- Может, вы хотите ее таким образом защитить?

- Может быть. Не знаю наверняка. Все это слишком глубоко.

- Как она восприняла фильм?

- Восторженно. Она, пожалуй, самый убежденный фанат "Пурпурной дивы".

- При этом и в сценарии и в фильме отсутствует роль отца...

- Да, в фильме нет отца. Никто даже не упоминает об отце, и тому есть множество причин. Главная - я хотела уберечь отца от того, из чего, собственно говоря, сделан мой фильм, - от всего этого говна, которое я в него свалила. А отец - один из тех немногих, кем я по-настоящему дорожу. У меня не было никакого желания как-либо разрабатывать этот образом. Наверное, еще и потому, что я довольно редко общалась с ним в детстве. В моих детских воспоминаниях его почти нет.

- Он видел фильм?

- Да, он же был его продюсером, и он "представлял" его на премьере. Он горд за меня и считает, что фильм получился "чистым", что на его языке означает "искренний", сделанный по вдохновению.

- Вы изменились за время съемок?

- Да. Я никогда не чувствовала большего удовлетворения, чем когда закончила работу над фильмом. На съемках я выложилась полностью, потому что в запасе не было ни времени ни денег. Сейчас я вижу, насколько важен был этот опыт для меня. Важно еще и то, что в Италии нет молодых женщин кинорежиссеров. Всем по 40-50 лет, а я первая итальянка, снявшая фильм в 24 года (что не совсем точно: Франческа Коменчини (род. 1961) сделала свой первый фильм "Pianoforte" в 1984-м. - перев.). Сделать этот фильм в Италии стало для меня настоящим испытанием, и я надеюсь, что мне не придется больше делать фильмы в этой стране. Что касается критиков, то даже во Франции есть лишь несколько профессионалов, которые действительно разбираются в кино: они любят его и судят на очень высоком уровне. Все остальные подвергли меня обструкции, обзывая фильм "непристойным", "богохульным" и т.д.

- Вас это расстроило?

- Да, поскольку речь, как правило, идет не о фильме, а о моей персоне. Уже поэтому я не могу принять эту критику. Хорошо еще, если употребляются хотя бы такие выражение как "визуальность", "техника", "прием", так нет же -- они даже на это не способны! В Италии такие словечки приняли бы за настоящий авангард. Фильм снят на очень ограниченные средства, однако никто из них не удосужился обратить на это внимание. Для них я веду сладкую жизнь, и они воображают, что отец дает мне деньги по первому требованию. Говорят непристойности... На самом деле, все совершенно не так. Все мы в лепешку расшибались, чтобы раздобыть денег, а я разбивалась в лепешку, чтобы его снять.

- Но отец все-таки помог?

- Нет, было даже сложнее именно из-за отца. Почему-то все забывают, что в самой Италии у него репутация чуть ли не мятежника. Публика его любит, но критики называет эту публику "ублюдками". Жизнь никогда не была простой для нас, и мой отец никогда не жил в роскоши. Если мой фильм понравился бы большинству

 

 
  Сайт разработан в студии SF7
tel.: +7 /3272/ 696500
© 2017 "Истории о нас"
Все права защищены.