Главная
Колонка автора
Ваши рассказы
Ваша история
Биографии
Интервью
Форум
Консультации психолога
НЕБИРИК

Колонка автора
    Вот подумалось мне как-то сегодня о том, в чем же заключается секрет счастливой семейной жизни?И вспомнилась фраза, гласящая: «Отношения в доме, в семье зависят от женщины»..Надо понимать, что отношения зависят от ума женщины, ее терпения, любви, готовности на жертвы и т.д. Следовательно, если отношения в семье хорошие, значит женщина достаточно умна, терпелива, любвеобильна, готова на жертвы и т.д. но тогда получается, что в тех случаях, когда счастья не получилось, женщины не умны, не терпеливы, не готовы на жертвы?Но ведь это же полный абсурд! Поскольку таких несчастливых семей тысячи, сотни тысяч, при этом женщины, живущие  в таких семьях умны, талантливы, замечательны! И пускай у этих женщин все будет хорошо -  а те, кто смог создать семейное счастье -  кто – нибудь, когда – нибудь подсчитывал сколько приходилось раз этим женщинам, создавшим замечательные семьи, а также всем другим пытавшимся это сделать, идти на уступки, на жертвы, наступать себе на горло ради семейного благополучия? Навряд ли...   
       

 
 
Регистрация

Введите логин и пароль:
Логин:
Пароль:
Забыли пароль?
 
 
 
 
Галина Андреевна Белая


Вы здесь: Главная / Биографии / Галина Андреевна Белая.
(количество просмотров: 120)

   


Галина Андреевна Белая

 

(19.10.1931 года - 11.08.2004 года )

 

Россия (russia)

Белая всегда шла против течения. В 1960-е годы она, молодой сотрудник Института мировой литературы, писала работы о литературе 1920-х годов. В начале 1980-х годов на лекции Белой в МГУ им. М.В. Ломоносова собирались слушатели со всей Москвы. Последние двенадцать лет Галина Андреевна почти все свои силы отдавала историко-филологическому факультету РГГУ.

 

 

Какие пути ведут к успеху? Почему один достигает в жизни многого, а другой сходит с дистанции? Судьба Галины Андреевны Белой - доказательство того, что жизненный успех - это прежде всего труд. Труд вдохновенный и радостный, не ради карьеры. Карьера ради карьеры - это суета сует, считает Галина Белая. Достигнутые ею высоты - не самоцель, а логическое следствие труда. Высот этих в жизни Галины Андреевны много. Ученый с мировым именем, известный критик, автор учебных пособий и программ по истории русской литературы и журналистики ХХ века, знаменитой книги "Дон-Кихоты 20-х годов". Доктор филологических наук, профессор, основатель историко-филологического факультета Российского государственного гуманитарного университета. С недавних пор директор созданного на базе этого факультета Института филологии и истории РГГУ. И при этом Галина Андреевна Белая - воплощение женственности и обаяния. Весь ее облик, стиль общения и жизни несет печать благородства, мудрости и искреннего внимания к людям. А ведь начиналось все, как у многих. Московский государственный педагогический институт им. Ленина, потом работа в школе учителем русского языка и литературы. Но хотелось не только преподавать, а погружаться в стихию современной отечественной литературы, попробовать себя в качестве литературоведа, критика. Она работала в отделе советской литературы Института мировой литературы, много лет являлась профессором кафедры литературно-художественной критики и публицистики факультета журналистики МГУ... Галину Белую любят коллеги, ученики и друзья. Это было видно по тому количеству цветов, которые ей дарили в ее юбилей: и роскошные гигантские - от коллег-ученых, и скромные букетики - от студентов. Галина Андреевна подготовила ответное слово, превратившееся в великолепную лекцию о шестидесятничестве.

Цена отступничества

Когда в 58-м году началась история с Пастернаком, я была в полной растерянности. В это время я преподавала в институте повышения квалификации редакторов. Моими слушателями были филологи, закончившие МГУ, которые стремились приобрести редакторскую квалификацию. И вот когда я должна была читать им лекцию о Пастернаке, пришел запрет на любое положительное высказывание о нем. Надо сказать, что я совсем не героический человек, но у меня всегда было желание быть человеком порядочным. И я сказала тридцати своим студентам: "Приезжайте ко мне домой, я вам прочту лекцию о Пастернаке". А у нас в это время был ремонт, перебирали полы... Но все тридцать человек приехали, и в этой разрухе я им все-таки прочла лекцию о Пастернаке.

Вскоре состоялось отвратительное собрание в ИМЛИ, где Андрея Донатовича Синявского заставляли охаивать Пастернака. Было известно, что он написал статью о поэте, которая должна была открывать том Пастернака в Большой серии "Библиотеки поэта".

Я понимала, что идеологическая кампания будет разрастаться, придет и в Союз писателей, и, очень взволнованная, позвонила Слуцкому, с которым незадолго до этого подружилась: "Борис Абрамович, у нас прошло обличительное собрание, где проклинали Пастернака. Наверное, и у вас оно будет". На что мне Слуцкий, очень авторитетный для нас тогда поэт, знамение послесталинского времени, сказал: "Знаете, нас, писателей, распределили по разным партийным организациям. Я состою в одной строительной организации, и меня не смогут найти". Назавтра я услышала, что в Союзе писателей все-таки будет собрание. Я снова позвонила Слуцкому и говорю: "Борис Абрамович, может быть, вам уехать из Москвы на этот день?". А он вдруг говорит: "Мне не нравится, когда выносят сор из избы. И вообще мне не нравится его проза". Я была в полном ошеломлении, но еще не понимала, что это была подготовка к капитуляции. Назавтра эта "катастрофа личности", как сказал бы Иосиф Бродский, реализовалась. Слуцкий был на собрании, выступал, сказал, что он любит стихи Пастернака, но ему не нравится его проза, и, в общем, вписался в хор тех, кто проклинал Пастернака. Это была для нас катастрофа. По молодости лет я, моралистка и ригористка, не могла больше с ним дружить. Многие перестали подавать ему руку. Вскоре он поехал к Ариадне Эфрон в Тарусу. Говорят, сидя на мешке, он очень плакал и раскаивался. Но этот поступок привел к полному падению его потенциала, и человеческого, и поэтического. Вскоре умерла его жена. Он заболел тяжелой депрессией, уехал из Москвы, жил у брата в Туле и там умер. Все это было для нас ударом.

"Я Абрам Терц!"

Между тем время шло. В 1959 году за границей появилась статья "Что такое социалистический реализм", подписанная псевдонимом "Абрам Терц". Надо сказать, что блатное начало всегда было в Синявском, и мы могли бы догадаться, что это его статья, если бы были умнее. Но нам не пришло в голову, что после недавнего разгрома Пастернака кто-то еще может решиться на публикацию за границей.

Однажды к себе в кабинет нас вызвал директор ИМЛИ И.И.Анисимов и сказал: "Ищите Абрама Терца, он среди нас. Автор статьи - человек профессиональный". Мы рассмеялись: "Как это нелепо!.." В 1962 году я защитила кандидатскую диссертацию и, поскольку жила далеко, банкет организовала у своей подруги Нины Павловой. Все выпили, и Синявский тоже. Постепенно все разошлись, остался один он. А у Нины была большая комната в 54 метра, разделенная колонной. И Синявский бегал вокруг этой колонны и кричал: "Я Абрам Терц, я Абрам Терц!". Он настолько не был похож на человека, печатающегося за границей, что нам и в голову не пришло, что это правда. Мы с Ниной переглянулись... А на следующий день в ИМЛИ ко мне подошел Андрей Донатович и спросил: "Ну как, я там у вас не очень... вчера?.." "Да нет, - ответила я, - все было нормально. Только вы почему-то бегали вокруг колонны и кричали: "Я Абрам Терц, я Абрам Терц!" И по его остановившемуся взгляду, по тому, как он побледнел, я поняла, что он и есть Абрам Терц. Мы с Ниной обнаружили не свойственную нам сдержанность и никогда никому ничего не сказали.

Однако сюжет развивался, и в сентябре 1965 года Синявского арестовали, а в феврале 1966 года судили. Огромное количество наших сотрудников, которые его любили, любили, когда он пел блатные песни, любили, когда он говорил о символизме, выступал на заседании сектора, теперь его осуждали. Это было страшно драматично. Ведь Синявский к тому времени был автором замечательных критических статей, напечатанных в "Новом мире". И видеть, как от него отрекаются, было страшно тяжело. В это время в "Правде" было напечатано письмо лучших профессоров-филологов МГУ, включая Бонди. Они кляли Синявского, как могли. И тут наш отдел, отдел советской литературы Института мировой литературы, решил, что он тоже должен отречься от Синявского. И я получила у себя в Перове телеграмму (телефона у нас не было), чтобы к часу дня явилась в институт. Я до сих пор не могу объяснить, почему на это собрание я надела черное платье с кружевами - кокетством это не объяснишь. Я не могу объяснить, почему я надела очень длинные вечерние бирюзовые серьги и вдобавок взяла из дома самую шикарную по тем временам вещь - бирюзовую шерстяную шаль моей мамы. Потом психологи мне говорили, что этим я хотела себя укрепить. Все делалось интуитивно.

Я приехала в ИМЛИ. Пусто. По коридору бродит один наш сотрудник, очень изысканный, умный человек, меломан. Я знала, что он несколько трусоват. Я говорю: "Вы один? А где остальные?" - "Они пишут письмо против Синявского в партбюро". - "А вы?" - "А я не член партии". - "А сколько нас всего, не членов партии, на тридцать человек?" - "Трое, еще Людмила Клементьевна, но она заперлась в уборной. Говорит: "Я человек слабый и обязательно что-нибудь подпишу, а потом мой брат Володя Корнилов не подаст мне руки". Так она и отсиделась там, в туалете, и ничего не подписала, отчего я не потеряла к ней уважения. Прошло какое-то время, мои коллеги вышли из партбюро, и нас собрали, зачитали письмо...

...Когда на собрании дошла очередь до меня, я сказала: "Нет-нет, я не могу подписать: семь лет рудников и пять лет каторги (Синявский был осужден на семь лет тюрьмы и пять лет ссылки. Но откуда я взяла эти рудники, до сих пор не знаю). И вообще я не читала его произведения". Тогда они обрадовались: "Ах, вы не читали? Сейчас прочтете!" "Нет-нет, - говорю я, - сейчас время очень субъективное, я не так пойму. Лучше я потом когда-нибудь прочту". В это время выходит секретарь партбюро. Я говорю: "Послушайте, я не подписываю и вам не советую. Пройдет год, и нам будет так же стыдно, как после истории с Пастернаком. Ну невозможно это подписать!" А они говорят: "Все равно мы должны это сделать!" И тут мне пришла спасительная мысль: "А почему именно мы должны подписать, а не дирекция и не ученый совет?" Все обрадовались, что они в это дело могут втянуть кого-то еще и не будут одни запачканы. "Надо сесть на такси и объехать членов ученого совета", - раздухарилась я. "Да-да!" - сказали они, и мы разошлись. Я дошла до автомата, позвонила тем, чьи телефоны помнила, чтобы они спрятались, доехала до дома и упала: у меня был мозговой спазм. Какое-то время спустя я встретила секретаря партбюро, которая сказала мне: "Вы нам мероприятие сорвали!".

Опять о Синявском, или 20 лет спустя

Я очень жалела о том, что после суда наши связи с А.Д.Синявским оборвались: сначала он был в лагере, потом - в эмиграции...

И вот однажды, это было в 1987 году, мне позвонила датчанка-славистка Марта-Лиза Магнусон с просьбой проконсультировать ее по творчеству Распутина. И я назначила ей свидание в кафе Дома литераторов, обжитом месте, где нередко принимала зачеты. И эта датчанка спросила, хочу ли я приехать на конференцию в марте 1988 года, где будет встреча советских писателей с эмигрантскими. Никаких контактов с эмигрантами у нас не было, и эта мысль показалась мне просто дикой. Но она пошла в Союз писателей и взяла там по моему совету бумагу-подтверждение о том, что нашу делегацию приглашают на эту конференцию...

Какое-то время спустя меня спрашивают: "Ты едешь в Данию?" - "Не знаю" - "А вот Наташа Иванова говорит, что едете". Я пошла в Союз писателей. Там мне сказали: "Да вы что, какая встреча с изменниками Родины?" Я не удивилась - действительно, кто нас пустит встречаться с людьми, на которых лежит такое клеймо?

27 февраля я выслушала в очередной раз тот же ответ про предателей, изменников Родины, но в заключение мне сказали: "Вы никуда не едете, но завтра придите на инструктаж". Прихожу. Сидят Дудинцев, Наташа Иванова, Фазиль Искандер. Входит секретарь парткома Верченко, усаживается и говорит: "Мы неосторожно дали им бумагу, что пошлем вас на конференцию в Данию, а они раззвонили по всей Европе. Вам придется ехать. Но не говорите, что это встреча с эмигрантами. Говорите, что это советско-датская встреча".

В двенадцатом часу мы получили паспорта. Я приехала домой и говорю мужу: "Я никуда не поеду. С Аксеновым разговаривать нельзя, с Синявским нельзя..." Тем не менее утром я была в аэропорту. Все мы и присоединившиеся к нам Бакланов, Засурский были в полном оцепенении, потому что понимали, что все это невозможно. Нас везут в совершенно противоестественную для нас обстановку. Там друзья, с которыми мы не сможем сказать ни слова, потому что тут же на нас пойдут доносы, и мы потеряем работу.

И вот мы прилетели в Данию. Посол Пастухов нам сказал: "Не вздумайте сидеть на конференции, лучше посмотрите город, походите по магазинам (денег нам не дали ни копейки). У вас у каждого будет свой сопровождающий с машиной". И вот мы приехали на конференцию в Музей современного искусства в Луизианне под Копенгагеном. Мы шли точно так же, как в "Верном Руслане" шли арестованные, выпущенные на свободу, но сохранявшие строй. Справа и слева шли наши "сопровождающие". Вдруг раздался голос жены Синявского: "Вот она, радость моя, Галечка!" Ко мне устремились репортеры, защелкали камеры. "Ну все", - подумала я (потом мой муж меня спросил: "Ну и сколько времени тебе было страшно?" - "Минут двенадцать с половиной". - "Много!" - сказал недовольно муж). "Синявский! - кричит его жена. - Что же ты не подходишь к Гале?" - "Может быть, Галечка не хочет...". "Ну что вы!" - говорю я, будто я свободная женщина, и мы с ним целуемся и обнимаемся.

Потом был обед. Эмигранты сели отдельно, мы отдельно. Никто не сказал ни слова. Потом я увидела, как Фазиль Искандер разговаривает с Аксеновым. Мне стало легче. Уже потом я узнала, что, несмотря на полное отсутствие у меня героизма, я, оказывается, участвовала в историческом событии, когда был впервые пробит железный занавес. С этих пор отношения с эмиграцией стали восстанавливаться.

Дата публикации на сайте: 12.08.2004

http://www.peoples.ru/science/philology/belaya/

www.peoples.ru

 

 
  Сайт разработан в студии SF7
tel.: +7 /3272/ 696500
© 2017 "Истории о нас"
Все права защищены.